Чтение онлайн

– Пан полковник.
– Интересно, что даже такая симпатичная девушка, как Нэнси Санчес, обычно лучезарно улыбающаяся, способна была выглядеть наподобие грозовой тучи. Она явно была зла, разбита и несчастлива, но и так пришла в себя значительно быстрее меня.
– Джази, - девушка быстро перестроилась на форму, более адекватную состоянию наших отношений. Что было удивительно, поскольку при людях мы всегда держались в рамках устава.
– Случилось что-то очень странное. Мы никогда ничего подобного не видели. Всё оборудование связи ослепло, - она сыпала фразы такой скороговоркой, что даже моего неплохого знания английского оказалось недостаточно, чтобы сразу осознать смысл сказанного, - а силовое поле отключилось самостоятельно.

– Ослепло?
– Я усомнился, верно ли я расслышал. Хорошо, что я до этого успел встать - не совсем удобно говорить с женщиной сидя.
– Следует понимать, всё вышло из строя? А IVIS?

– IVIS и радар функционируют, компьютеры исправны. Речь идёт о связи. Мы просто не видим ни одного спутника. GPS словно умер. Мы пытаемся вызвать кого-нибудь по радио, но в эфире глухая тишина. Вообще во всём диапазоне УКВ - ничего. Вдобавок, в данный момент не работает MDS.

Я как-то не ухватывал мысль. Если элементы системы исправны, то почему нет связи - ни спутниковой, ни УКВ-шной, вообще никакой? Почему мы не видим спутников GPS? О, Иисусе! Больше всего мне хотелось упасть в кровать и забыться долгим непрерывным сном. Но я оставался здесь командиром и все ожидали от меня мудрых и прозорливых решений. А потому я сосредоточился.

– Цупрысь!
– окликнул я связиста.
– Ты жив?

– Так точно!
– Худенький капрал выглянул из кабины "стара". Он всегда выглядел так, словно его ветром потрепало.

– Вызови командование.

– Слушаюсь.
– Цупрысь исчез в недрах машины и спустя минуту послышалось нервное попискивание радиостанции.

– Ну, хорошо, Нэнси, - вернулся я к разговору.
– Можешь рассказать, что собственно случилось?

– В момент удара молнии в эмиттер поля компьютер зарегистрировал мгновенный, но очень сильный скачок напряжения в системе. Стабилизаторы не смогли сдержать его, ибо скачок многократно превышал норму. Полетели предохранители. Холден, однако, привёл всё в порядок. Оборудование, в любом случае, исправно, может связываться друг с другом и с вашей техникой, но во внешнем мире - тишина. Мы ничего не слышим и не видим. Почему так, я не знаю. Однако, всё происшедшее зафиксировано на жёстком диске и, конце концов, мы узнаем причины.

– Как-то это странно.
– Поднялся Курцевич. Похоже было, что он возвратился в свою прежнюю форму.
– Связь была, а теперь её нет, поляна была - и её нет, гроза была - и её тоже нет. Что это за херня? Генерал подсунул нам генератор пакостей?

– Пан полковник.
– Персоной, которая решилась прервать нашу занимательную беседу и перевести её на ещё более чарующие рельсы, был внезапно выросший прямо под моим носом Галясь.
– Разрешите доложить, что капрал Гэмбаля отправился на минутку в лес по своей надобности и, понимаете, встретил кое-кого. Каких-то двух гражданских...

– Гражданских?
– изумился я, пытаясь сохранить вежливое самообладание.
– Ну ж, милости просим, прошу не стесняться. Накрылась связь, люди ведут себя как больные тряской Святой Вита, над нами летают какие-то трухлявые развалины, так что два гражданских в придачу уже без разницы. Давайте их сюда!

– Пан полковник, - высунулся из "стара" Цупрысь, - докладываю, что нет никакой связи. На всех каналах тишина.

Тяжело дыша от ярости, я вынул свой личный сотовый телефон. Одного короткого взгляда на дисплей хватило, чтобы уяснить, что аппарат находится вне зоны обслуживания. Вакуум. Мы не можем связаться с командованием по радио, сотовые телефоны не работают, GPS не действует. Полная тишина в эфире.

Но я до сих пор полагал, что всё происходящее развивается по плану генерала. Этакий прыжок в омут.

В данный момент мне следовало разразиться серией приказов, имеющих целью обеспечить безопасность батальона в непредусмотренной ситуации. Я уже открывал рот, когда из-за последнего танка вынырнул капрал Гэмбаля, ведущий перед собой двух мужчин. Судя по внешности - отца и сына. Старшему было, вероятно, около сорока, младшему - пятнадцать. Оба были обуты в ботинки по щиколотку, напоминающие старую лыжную обувь, одеты в штаны и куртки, покрой которых - по крайней мере, так мне представилось на первый взгляд - был весьма далёким от современной моды. Они встали передо мной, озираясь вокруг. В их взглядах были удивление, недоверие и ...страх. Мне уже доводилось видеть на полигоне всякого рода грибников, которых к удовольствию солдат доставляла жандармерия, но эти не походили ни на каких окрестных грибников. Какие-то они были... несовременные.

– Заранее испытываю удовольствие от одной мысли о рапорте Дрэшеру насчёт бдительности наших коллег из жандармерии. Охраняют они нас, как же!
– пробормотал я Курцевичу.

– Дерьма куски, - поддакнул капитан.
– Эти не устерегут даже собственных штанов. Развлекайся тут, а я пойду к моим людям. Проверю, всё ли там в порядке.

Он повернулся на каблуках и ушёл. И этим решением спас нам жизнь. Во всяком случае, мне наверняка.

– Что вы тут делаете, чёрт побери?
– я не собирался играть в правила хорошего тона и потому приветствие не относилось к разряду особо изысканных.
– Здесь военный объект. Вход строго запрещён. И карается законом. Фамилия?
– обратился я к старшему мужчине.

Тот просто пялился на меня бараньим взглядом, но всё время косил на стоящие в паре метров позади танки. И не отвечал.

– Вы что оглохли? Фамилия!

И тогда он отозвался. Это была долгая тирада, полная с трудом сдерживаемой злости. Произнесённая по-немецки.

– Что?
– Моё раздражение медленно, но последовательно приближалось к тревожной отметке.
– Галясь!

– Я!

– Ты хвастался, что знаешь немецкий, так спроси этих о фамилии и какие черти их сюда занесли.

Галясь что-то быстро залопотал, а немец тут же ответил ему.

– Разрешите доложить, пан полковник, он говорит, что в Германии знание польского не обязательно и он имеет право разговаривать на своём родном языке. И он спрашивает, скажем так: что мы сами тут делаем?

– Мы? Он что сдурел или с твоим фрицевским что-то не так? В какой, к чёрту, Германии? Спроси его, откуда он.

И вновь короткий обмен фразами.

– Он ответил, что по своей воле ничего нам не скажет. Так и выразился: "по своей воле".

– Документы, - рявкнул я.
– Аусвайс!
– прорычал в самое лицо немца.

Тот дёрнулся назад, но Гэмбаля, который, открыв рот, прислушивался к разговору, крепко его держал. Краем глаза я заметил как всё более изумлённым становится лицо Нэнси, как глупо пялится ничего не понимающий Гэмбаля, но сам в ту минуту был поглощён исключительно непрошенными гостями.

Галясь подскочил к обездвиженному немцу, резким движением потянулся к нему за пазуху и вытянул сильно потёртый бумажник. Я осторожно принял его, ни на секунду не спуская взгляда с непрошеного гостя. Его лицо скривилось от ярости и он изо всех сил пытался вырваться из рук Гэмбали. Младший из незваных гостей стоял неподвижно, не смея предпринять какое-то более решительное действие. Я заглянул в бумажник и первая же вещь, которую я оттуда вынул, заставила меня затаить дыхание. Я держал в руках пятимарковую банкноту 1938 года. Совершенно новую.

– Что это?

Этот оригинальный вопрос не относился конкретно ни к кому, но, разумеется, Галясь счёл себя уполномоченным дать на него ответ:

– Разрешите доложить, пан полковник, если мне не изменяет зрение, подлинная довоенная банкнота. Пять рейхсмарок. Какой-то коллекционер или что?

Я не успел ещё, как следует, разложить по полочкам этот факт, когда моя рука, как бы непроизвольно, вытянула сильно потрёпанную книжечку с надписью "Ausweis" на обложке и изображением гитлеровской "вороны" под ней. Я открыл её и на первой странице увидел снимок - несомненно того самого мужчины, который стоял передо мной. Конечно, младшего лет на десять, но это определённо был он.