Чтение онлайн

Четыре часа… За это время нужно поставить защитные купола и как-то согреть сто семьдесят три дезориентированных мага, которые если что и помнили, то зеленый свет и чей-то голос в голове.

Ну ничего. Не привыкать. Импровизируем. У меня с этим давно никаких проблем.

Сахалин.

Лазарет.

Вечер.

Лермонтова я привез ближе к вечеру. Болванчик отлично справился с ролью каталки, плотно скрепив его тело, чтоб не дергался. Так еще и делился с ним энергией через меня.

Лазарет был, как всегда, полон людей. Не потому что было много раненых из-за новой Дикой Зоны. А просто… Нум знаете, кто-то простыл, кто-то на работе получил травму. В общем, всегда есть те, кому нужна была помощь. Роза и Люся были предупреждены, что поступит новый VIP-пациент для крыла, где лежали Пушкин и Фанеров-старший. Что ж, пускай принимают новенького.

Пушкин лежал у дальней стены. Шапка на голове, левая рука в гипсе, глаза уже живые. Фанеров-старший занимал среднюю кровать. Люся заставляла его есть бульон каждые два часа, и он заканчивал очередную миску. Выглядел мужик куда лучше, но двигался осторожно, боялся дергаться.

Когда я положил Лермонтова на свободную кровать, Пушкин приподнялся на локте и присвистнул.

— Юрич, здорово! Выглядишь на все сто!

— Иди к черту, Саша, — ответил Лермонтов слабым голосом. — Где я?

— Сахалин, — я подоткнул ему подушку. — Столичный лазарет. Тут безопасно. Относительно.

Лермонтов перевел мутный взгляд на Пушкина, потом на Фанерова, потом на потолок. Несколько секунд молчал, переваривая информацию.

— Сколько нас тут?

— Трое, — кивнул Фанеров с соседней кровати. — Пока трое. Остальных еще ищут.

— Толстой? Чехов?

— Пропали, — ответил я. — Есенин тоже. И Онегина забрали с военной базы несколько дней назад.

Лермонтов закрыл глаза и выругался. Тихо, но от души.

— Расскажите, что еще я пропустил, пока был в неоплачиваемом отпуске.

Я коротко пересказал основные события. Валера зачистил секту в Риме, нашел координаты Фанерова, а Эль разнес замок в Валахии. На Сахалине теперь собственная Дикая Зона, сорок три километра на юге острова. Поведал о том, как открылся портал в КИИМе.

— Портал? — переспросил Лермонтов. — Откуда?

— Из неизвестного пространства. Валера закрыл его и тут же прыгнул следом.

— Прыгнул? Куда?

— Туда. В портал. Искать гнездо божеств.

Лермонтов открыл глаза и уставился на меня.

— Он ушел в другое измерение? Один?

— Ему можно.

— А обратно?

— Обещал разобраться на месте.

Лермонтов долго молчал. Потом повернулся набок, охнул от боли в ребрах и произнес:

— Я провисел в этом кристалле неделю, и за это время мир окончательно сошел с ума.

— Он и до этого был не в своем уме, — заметил Фанеров, допивая остатки бульона. — Ты просто со своими кладбищами давно отстал от жизни.

Я проверил повязки, убедился, что Лора прогнала энергию по каналам Лермонтова, и направился к двери. Все трое были в паршивом, но стабильном состоянии. «Говнозажим 2.0» работал исправно, Люся пообещала проверять их каждые два часа.

— Миша, — окликнул Пушкин, когда я взялся за ручку.

Я обернулся. Он смотрел куда-то в потолок, взгляд был сосредоточенный.

— Знаешь, это все уже было. Триста лет назад. Порталы, божества… А потом пропал Владимир. Ушел и не вернулся. Тогда мы тоже думали, что знаем, что делаем. Думали, что сильнее, хитрее, что справимся. Но его уход изменил все.

Я молча слушал. Пушкин говорил редко и неохотно о тех временах, и если уж заговорил, значит, считает это важным.

— Валера не Владимир, — ответил я.

— Нет. Но он из того же теста. И если он прыгнул в портал, значит, почуял нечто такое, что мы отсюда разглядеть не можем. Будь осторожен.

— Всегда.

Пушкин хмыкнул и натянул одеяло до подбородка.

— Врешь, конечно. Но звучит красиво.

Сахалин.

На следующее утро.

Наталья позвонила в шесть утра. Я даже толком не проснулся, когда услышал ее голос в трубке.

— Миша, мои датчики зафиксировали крупный объект в центре Дикой Зоны. Какое-то строение.

— Строение? — я сел на кровати. — Посреди Дикой Зоны?

— Именно. Геометрия правильная, материал неизвестный. Сигнатура слабая, но стабильная. Надо проверить.

— Буду через час.

Света из-под одеяла пробормотала что-то неразборчивое. Я наклонился и поцеловал ее в висок.

— Работа.

— Опять Дикая Зона, — она даже не открыла глаза. — Если тебя убьют, я тебя убью.

— Логично.

Через сорок минут Булат нес меня на юг, к границе новой Дикой Зоны. Территория выглядела свежей: земля перепахана, деревья повалены, кое-где из грунта торчали красные кристаллические наросты. Обычный пейзаж после метеоритной бомбардировки, только на этот раз посреди моего острова.

Стену я увидел издалека. Стоник постарался на славу. Четыре метра высотой, из сплавленного камня и маголитовой крошки, она тянулась вдоль всей южной границы Зоны и уходила за горизонт в обе стороны. По верхнему краю поблескивали защитные руны. Строил он ее двое суток без перерыва, Ковальский скармливал ему только лучшие породы. Результат впечатлял.

Булат приземлился у ворот. На стене стояли знакомые фигуры: четырехглазые, четырехрукие, медноко­жие и с короткими бородками, заплетенными в косички. Я работал с ребятами Валеры бок о бок несколько месяцев, с тех пор их начальник пристроил их в шахты. Добытчики из них получились куда лучше, чем из большинства наших горняков. Двенадцатичасовые смены в забое они считали чем-то вроде утренней разминки.

Агвид заметил меня первым и широко ухмыльнулся. Все четыре желтых глаза под шлемом разом прищурились.