Чтение онлайн

— У мамы случился инсульт, – проговорил Козырь, когда Ден спросил про Козыревых старших – тётю Свету и дядю Лёшу. — Папа там с ней за городом. Оберегает от всего…

И столько в этом было.

Дениса скрутило болью, обидой и злостью.

Сука, какого хера всё дерьмо происходит с хорошими людьми?

Николая три года назад какая-то манда обвинила в изнасиловании. Это было так смешно, что… если бы не было так страшно и несправедливо. Козырев и изнасилование? Колян был самым благородным и честным человеком, которого знал Ден за всю свою жизнь. Реально нереально охуенный. И тут это дерьмо.

А с ним полетело под откос всё – пусть Козыря и не закрыли, объявили, что он не виноват, но карьера похерилась. Девица эта его обожаемая – Виталина Агаева, звезда-фигуристка, на деле дрянь – кинула, выбрав карьеру. Понятно, что не без участия своей тошнотворной мамки, но кинула ОНА!

Для Сорокина иначе в этом мире не складывалось – не верил, что можно так сильно любить и так поступить. Низко и гадко. А в том, что у Николая и Виталины было настоящее чувство, Денис не сомневался… точнее у Козырева было. У Витки видимо что-то складывалось не так.

И вот мама друга. Тётя Света – идеал мамы в глазах Сорокина. Любящая. Улыбчивая и такая светлая, как имя её. Потрясающая, открытая, хохотушка. Вечно выдумывала что-то.

Когда Денис жил у Козыревых они с ним, как с сыном родным, ни разу не почувствовал себя чужим каким-то. Он кайфовал с ними. И потому провернуло известие об инсульте Светланы Александровны Козыревой.

Сорокин и на следующий день расстроенный был. На льду, оказавшись рядом с Агаевой, нагрубил ей, а хотелось в лёд вкатать, так взорвала его Виталина.

— Ты охренел? – и пусть бывшая друга не заметила настроения Дениса, лишь пропищала извинение, а вот Аделаида прям просчитала всё, нависла над ним в перерыве между группами.

И как только получилось нависнуть – с её-то комплекцией.

— Чё? – ему захотелось встать, но эта демоница мелкая, сверкающая глазами над ним – прям картинками в башке яркими, как она на нём сверху смотрелась бы.

“Не хрена се, тебя, Ден, вштырило?” – ухмыльнулся сам себе, вглядываясь в злюку-тренершу.

— Ты какого прессуешь мою помощницу? – процедила Аделаида.

Ухмылка расплылась на лице Дениса.

Правда, чего она скромничает – горячая же… дымиться от неё всё вокруг, такую только на лёд, чтобы уравновесить. Хотя ему не надо – он справится и с такой огненной.

— Что я такого забавного сказала? – продолжала шипеть демоница.

— Ничего, – он встал всё же, навис уже в свою очередь и так как тренерша была в кедах, а он на коньках, разница в росте стала вообще колоссальной. Эти его природные метр девяносто три и её (сколько?) метр пятьдесят? Существенно их отделяли друг от друга в принципе… — Приношу свои искренние извинения, Аделаида Георгиевна, больше не повторится. Может вам сказать мне расписание, чтобы я скорректировал своё и больше вам не мешал?

Она выдохнула, задрав на него голову. Дракон мелкий. Потом отчеканила, когда занимаются, развернулась и ушла. Он бы поспорил, что обрадовалась такому раскладу.

Сорокин дважды повторил про себя сказанное расписание. Подумал, что ему нравится видеть эту колючку мелкую. А так как узнавал расписание, чтобы сказать Козыреву, не для того, чтобы и дальше помогал с тренировками благотворительными, а чтобы, если нужно будет приехать на арену, не столкнулся с бывшей, то и… значит Сорокин будет намеренно подстраивать расписание, чтобы злить демоницу Аду сильнее.

А потом оказалось, что Виталина в комплексе спит!

То есть Денис, разбирая бардак оставленный Коняевым, всё надеялся поймать Аделаиду снова, прижать где в углу, но нашёл Агаеву, о чём с прискорбием сообщил другу.

Но потом Сороке повезло. Очень.

Выруливая поздно вечером со стоянки ледового комплекса, он узрел в пустынном проулке нервно поглядывающую в телефон Аделаиду.

“Да ты везунчик, Денис!” – повернул к ней.

День мягко говоря не жалел Иду.

С утра вызвали в пансионат, потому что Марго сделалось плохо – на деле оказалось, что всё нормально и тётка просто вовремя не приняла лекарство.

К моменту, когда Ида приехала, старушка была уже бодра и весела. Восседала в постели и… смотрела сериал.

— Ох, я говорила, чтобы они тебя не тревожили, – сокрушилась Марго, увидев в дверях запыхавшуюся племянницу. — Прости, деточка, прости меня старую. Была уверена, что приняла таблетку, а проверить – ума не хватило.

— Марго, – вздохнула Ида, — всё хорошо, дорогая, всё хорошо.

Она прошла в комнату, села рядом.

— Тебя с работы дёрнули? – проницательно заметила тётка.

— Ничего… – кивнула женщина и улыбнулась.

— Ты плохо выглядишь, Идочка.

— Просто устала, просто Новый год этот…

— Как дела с Павлом? – очень вкрадчиво поинтересовалась Марго, поймав руку Иды в свои.

Она обожала руки тётушки – всегда тёплые, даже горячие. Ей никогда не нужны были варежки или перчатки зимой. Не надевала в самые суровые холода и постоянно грела руки Иды.

— Никак, – ответила женщина, пытаясь понять, что чувствует.

Ей сложно давалось выговариваться. Скорее слушала сама. Но и, как педагог, считала, что это её обязанность. Только с Марго и, наверное, Тамарой Андреевной Шепелевской расслаблялась, насколько это было возможно.

Маргарита – семья, последний родной человек, поддерживающий всю жизнь, а Шепелевская – первый тренер… первый и последний. Ида стала для заслуженого и именитого мастера спорта тем самым триумфом и… самым трагическим крушением в карьере. Всегда есть такой, когда – вот-вот, но нет… и дальше бездна.

Они выбрались, конечно, но…

— Ты не хочешь вернуться? – поинтересовалась Марго.

Ида нахмурилась. Нет, понимала, что тётка всегда будет на её стороне. Всегда поддержит и будет считать правой в любом решении. Она спросила просто из-за переживания, из-за желания вытащить племянницу на разговор, которого та усиленно избегала.

Вопрос тем не менее кольнул обидой какой-то, только…

— Я всё думаю, а может надо было раньше, столько всего в голове всплывает сразу… хотя, я понимаю его, я понимаю, – прошептала Аделаида, всмотревшись в тёмный экран планшета, который старушка выключила, когда племянница только пришла.