Чтение онлайн

Денис слишком… слишком… просто – слишком!

Но только она никогда не верила, что можно утонуть вне воды, от чувств, захлебнувшись всего лишь одним желанием, таким сильным, что до ора свело внутренности и будто умираешь, будто только ради этого момента и жил всё это время, а после можно и умереть.

Она не думала ни о чём. Просто. Пустота.

Точнее – заполненная пожарищем и… она не бежала от него, как очень хотелось… очень. В лифте, очень хотелось и… чтобы не отпускал, чтобы прижимал сильнее.

И она не могла бы найти себя, она вообще не поняла, когда, в какой момент потерялась полностью.

Когда рациональное в ней сгинуло, словно не было?

Как вообще возможно, чтобы вот так и, словно она подросток, словно никто никогда не целовал, а Денис этот – он напирал, был везде. Не оставлял возможности не то что сообразить, вздохнуть воздухом, который не наполнен его запахом и его вкусом. Настоящим, мужским. Сводящим с ума, и внутренности и внутренности наполняя болезненным желанием, невыносимым.

И потому она ухнула в этот огонь ещё сильнее.

Только на мгновение, чудом, внутри глас разума проснулся, чтобы сказать, что – она не может, они не могут. Денис этот – не может!

Что на него нашло? Он же не серьёзно!

Но, прижимаемая им к своему невероятно большому горячему телу, отсюда, с её ракурса, так вообще огроменному, Ида чувствовала, что Денис очень даже серьёзно… очень!

И не надо было этого откровения: “охуеть, как хочу тебя” – слишком! Очередное.

И глас разума стих окончательно не только от самих слов, но и от того, как это было сказано.

Ида умерла. Вот была и не стало. Той её сложной всей такой, самостоятельной, пытающейся быть гордой, бесстрашной… строгой, рациональной, прагматичной…

Денис и его губы, руки, пальцы… жглись. Дыхание. Опаляло. Заполняло полностью. Жаром лихорадочным.

Ида не соображала, как удалось раздеть его, или самой… нет, она сама и не делала ничего.

Можно быть таким здоровенным, жутко, но при этом таким ловким?

И голову ей не включить, не тряхнуть, чтобы пришла в себя, остановила.

Потому что нельзя.

Можно.

Потому что страшно.

А ей вообще не страшно ни разу.

Почему – просто секс. У неё никогда не было просто секса… такого уж точно!

Где-то между тем, как он всю её зацеловал сплавившуюся в его руках и под напором его губ и языка. Восторженного, полного грубого триумфа: “мокрая вся, кошечка!” И тем, что он зашёл в неё – Ида кончила.

А ей показалось, что это просто нельзя такого много огненного и страстного. Если бы мысли не испарились, если бы не отключилась способность соображать, она бы не поверила, что это оргазм.

— Ебать, красивая какая, хочу ещё, – прохрипел в неё Денис, и усилил напор. Входя в неё, заполняя так, что… что…

Ида вообще не понимала, как у него получается так… так…

При том, что он такой невероятно большой весь – она прижимала ладони к рельефу тела, ощущала подушечками пальцев шрамы, мышцы, напряжение и движение… закрой глаза и всё можно руками ощутить, пропустить через себя. Невыносимо.

Жмурясь до кругов перед глазами, ей казалось, что всё это у неё умопомрачение какое-то. Как можно не понимать, что происходит? Быть пьяной, когда трезвая – это как? Опьянеть от близости, от запаха, от беспощадных терзающих поцелуев, пальцев, которые жестокие и нежные одновременно. И движения этого беспощадного – наполненности такой, что… как надо. Ей так надо! Вот так! Откуда, мать его, он это знает?

Она никогда не была такой развязной, такой… да у неё только один мужчина был! Она его любила. Очень. И верила. И нет, не было у неё от него секретов, или всё же были?

Сейчас, просто потеряв себя в сотрясающей весь её мир стихии, Аделаида думала, что это не меньше, чем просто блажь, просто… реально сошла с ума?

— Да, девочка, давай ещё, – у неё не было возможности рассматривать, не было возможности вообще что-либо осознать.

Показалось, что Денис не оставил ей шансов, вот как у подъезда взвалил на плечо, так и продолжил натиск. Словно если бы она поняла, нашла, осознала себя в конкретной точке времени, пространства, он бы потерял её, точнее включил рациональное в ней и встретил бы “нет”.

А так просто секс. Это просто секс.

Потрясающий и беспощадный.

Ада отдавалась. А у него… какой же охеренный кайф. Такой ответки – жадной, всеобъемлющей, стреляющей в мозг – вообще не получал никогда!

Его голову разнесло ещё, когда она только первый раз кончила. Ухнуло… Денис не поверил, в нём так срезонировало то, что так легко открылась. И азарт, хищный, жёсткий выкрутил всё на полную. Он втянул запах Ады и понял, что можно всё, что хочет можно.

Но при этом у него никогда, Дэн ответил бы – никогда не было такого желания сделать всё, как надо, чтобы она кончила не один этот, сука, раз, а чтобы вышла в космос, и он вышел бы куда-то туда же за ней. И пох почему такого не было раньше. Реально, словно он под кайфом каким – просто такой женщины не было никогда. И да… да… он никогда так сильно не хотел кого-то, как Аду.

“По шерсти” – она мягкая и податливая. Потом против – она откликается, жжётся, так же бьётся в него. И он сдерживает себя, чтобы не жестить, потому что обломает её, а он так не хотел. Кончая первый раз, ухмыляясь маньячно, что ему кажется вообще не надо передышки, его даже воздух вокруг них вставлял – ему надо растянуть на максималку всё и он сделает!

Потому что – больше она не дасться?

Сука? Да?

И Дениса накрывало.

Он жестил.

Ни хуя он не поддасться. Не… он словил. Просто секс, который такой – Дэн этим кайфом закинется ещё. И ей же надо. Надо…

Какая же… пиздец!

Уже рассвело, когда Ада мокрая, нереально красивая в сумерках, разошлась с трудом сдерживаемым стоном, но так, что Денис, прижимая её к себе, кончая тоже, что сожгло предохранители, почти отрубался. Но дождался, чтобы она уснула первой, потому что это вообще нереально всё.

Светлая кожа контрастом на его тёмной, усиливала это ощущение хрупкости, незащещённости. Сорокин сгрёб её, прижал к себе – это последнее что он мог бы сделать, вымотавшись, но защитить маленькую свою кошечку. Свою… демонёнка Аду, злючку. Она спала, а его крыло, когда всматривался в лицо, спокойное и безмятежное.

Он просто не может её обидеть. Он себе не простит.

А вот она может делать с ним, что хочет.

Но это же просто секс. Просто… охуенный секс.

Аделаида с трудом разомкнула глаза.

Привычка вставать в шесть утра, выстраиваемая годами, не ломалась никогда, кроме сегодня. Сегодня она отключилась, кажется, только в это время. Разбудила назойливая вибрация на фитнес-браслете в восемь утра, говорящая, что пора растяжку делать, а потом собираться на работу…