Я буду держать тебя
Шрифт:
Растяжку…
Ида думала, что после такого секс-марафона ей надо искать место на кладбище, а не коврик для тренировки на полу расстилать.
Она бы не поверила, что выжила после такого, если бы ей рассказали. Вот в подробностях рассказали… нет… кажется вся кровь к лицу прилила.
Денис спал, прижав Иду к себе. Сильно.
Она и забыла, как это неудобно, как это… на глаза навернулись непрошенные слёзы.
Аделаида так любила это. Безумно. В руках её мужчины. Ей нравился этот контакт. Да. Он неудобный – там чешется, здесь липнет, тут затекло.
Невозможно же уснуть.
Но правда забыла, когда так спала. Обнимаемая.
Паша давно спал под отдельным одеялом и на своей стороне кровати. И это рационально и правильно. Они же не подростки… они же не только познакомились. Им надо высыпаться. И они же… никуда друг от друга не денутся.
Потому что сейчас в этом жесте Дениса, Аделаида чувствовала именно это – он прижимал её к себе, чтобы никуда не делась.
Она невольно сжалась.
Стыд от того, что случилось. Разумное вернулось. Мораль. Совесть. И… боже! Обида.
Ида до крови прокусила губу. Проглотила всхлип. Очень аккуратно выбралась из хвата Дениса. Он расслабился, зашевелился, меняя позу сна, что-то пробормотал, но не проснулся. Она на мгновение зависла на нём – лицо мальчишки совсем. Пусть грубое, со щетиной, но всё же – он мальчишка! А она тётка взрослая!
Её перетряхнуло. Встав с матраса, лежащего у неё временно на поддонах, которые она выкупила у грузчиков, обработала наждачкой и покрыла лаком, потому что так бюджетнее, чем кровать купить, а всем можно сказать, что минимализм, мать его, эко-дизайн и всё такое – но кому всем?
Не было у неё никого…
Ида заперлась в ванной комнате. Забравшись в душевую, которой заменила старую ванну, потому что, да, так выгоднее и место для стиралки есть, включила воду и разрыдалась, оседая вниз.
Она бы взвыла, наверное, но боялась, что проснётся Денис и получит в руки истеричную мокрую тёлку!
Но Иде было отчего истерить. Было. Всё разом – навалилось.
Всё, что она, идиотка, вчера растеряла поддавшись желанию, не найдя в себе никакой воли, чтобы отказать, чтобы…
Да какая разница?
Она замужем. Пусть разводится, но ещё ведь не развелась. И в её системе ценностей – так было неправильно. Пусть Ида и понимала, что к Паше не вернётся больше. Но сейчас она чувствовала себя невероятно виноватой. Словно изменила ему! Или отомстила за его измену ей? Ещё хуже!
И она старше!
Но и то, как она себя ночью вела… что вообще за бесы в неё вселились? Или один конкретный? Тот, что сейчас спал сладким сном в её постели?
Только Ида была не из тех людей, которые в своих бедах винят других.
Значит она дала ему понимание, что она такая? Правильно же?
И тут она обратила внимание на свои ноги.
И её накрыла вторая волна истерики и…
Аделаида не ждала секса, не пыталась кого-то же к себе привлечь. Почему Денис как-то воспринял её, она не понимала, хотя реакция на него, поймавшего её в подсобке, никак не покидала мысли, и воспоминания об этом то и дело били по ней.
Но не это же запустило механизмы обоюдного желания?
В понимании Иды ей надо было как-то флиртовать, как-то… ну, быть настроенной, готовой – вот ноги хотя бы побрить, подмышки, лобок! Всё это – оно же… так делается? Скрабы, кремы, спа всякие. Женщины, которым надо, ухаживают за собой. А ей не надо. Она давно забила. Если и было что-то такое в ней, когда Паша рядом был, то и, когда она почувствовала, что он стал чужим, тогда перестала.
А для себя? Ноги брить? У неё кажется даже станка не было сейчас в доме…
— Бляяяя… – взвыла Ида, понимая, что правда нет!
Эта истерика продолжалась какое-то время, пока женщина не собрала себя в кучу. Не заставила встать, помыться и… не важно – этого больше не повторится, а значит так!
Оно случилось, не исправить. Было хорошо. Очень. Воспоминания шарахнули так, что между ног снова стало мокро и Ида посчитала себя бесноватой, не меньше. Вот так бывает у женщины, когда долго без мужчины? А она же никогда себя озабоченной не считала… ровно всё всегда в жизни было!
Но она справится. Обязательно.
Денис спал. Аделаида надела хлопковое бельё, спортивные штаны и футболку. Норм.
Королева соблазна!
Улыбнулась. Ещё невольно подумала, что в пень разминку и тянуть спину – уж ночью всё потянула, что могла.
Какое-то время она разглядывала шикарное крупногабаритное тело Дениса – ему и её двуспальный матрас мал был… и правда его слишком много. А такой, как она, и подавно.
Сожаление кольнуло, но Аделаида быстро отогнала его – просто… ну, считай, что ты набухалась, натворила глупостей, но не конец же света, да?
Денис проснулся, как ни странно, когда она только успела сварить себе кофе.
— Привет, – занял собой весь дверной проём в кухню.
— Привет, – шепнула Ида, выключая музыку в наушнике и стараясь не смущаться, как школьница.
Но куда там – эта масса вся из себя идеального представителя половозрелой мужской половины человечества. Тело бога. Стояк утренний определялся бы и без того, что на Денисе только джинсы его, на голое тело, расстёгнутые.
Ей просто необходимо переключиться. Господи…
— Чай или кофе? – только голос пропал, а ей пришлось сделать вид, что так и должно быть.
— Ты сказала, что у тебя есть борщ, – проговорил Денис, но с места не двинулся.
— А?
— Напиздила тоже?
— У меня есть борщ, – возмутилась Ида.
И хорошо. Нахала и грубияна включил. Так проще будет не реагировать на него, а то она позвоночником чувствовала его сексуальный, вот же уму непостижимо, голод?
— Тогда борщ, – сказал на это Денис спокойно.
И сбил Иду с этого возмущённого настроя.
Она достала кастрюлю, достала плошку.
— А побольше тарелки нет? – он повёл бровью.
— Нет, но можно не одну… и… – она озадачилась.
Денис шагнул к ней, глянул в кастрюлю.
— А всё можно сожрать? – уточнил, кивая туда, но нависая над Идой.
— Можно, – ответила, нелепо улыбаясь и включая плиту, чтобы разогреть всё содержимое.
— Класс, – протянул Денис, и не ясно про что он сказал, потому что втягивая запах влажных волос женщины, руки его скользнули под её футболку и…