Чтение онлайн

Длиной и шириной она была не меньше чем в две тысячи шагов, что очень много. Нет, каверна рядом с Медным Горном была как минимум в сто, если не в тысячу раз больше. Просто Серая Полость была безопасной: выход воды находился высоко в стене каверны, вход, видимо, завалило. Дварфы пробили в неё два прохода, которые, так получилось, один вёл в Свартскард, другой в Раудмаль-хейм. И закрыли их дверьми, получив безопасную, но почти бесполезную полость.

Мы с Гримом, он как хирдоводец, мы на правах помощников хирдоводца, тоже немного осмотрелись в ней, пока шла подготовка.

Мы расположились на небольшом уступе, выдававшемся из стены каверны. Тут было сравнительно безопасно, хотя среди дварфов говорили, что в этой каверне водятся каменные пчёлы.

Мы встали так, чтобы нас было видно от противоположной стены. Не нас, а наши фонари.

Свартскардцы тоже пришли не сотней, а армией. Их нашлемные фонари были приглушены, и лишь изредка удавалось увидеть узкие щели света. Зато на их знамёнах горели большие фонари, подсвечивая стяги, висящие на Т-образных флагштоках. Их были десятки.

— Что за нелепая вещь, — сказал Торв. — Зачем они носят большие фонари с собой на крепях? Неужели они настолько боятся темноты?

И он оскалился в беззвучном хохоте.

Никто не поддержал. Неудачная шутка.

— Это чтобы ориентироваться в пылу битвы, — зачем-то сказал я.

— Ещё большая глупость, — сказал Торв.

Он раздражался, что не идёт в бой вместе с белыми аристос, и оттого был сегодня не так вежлив, как обычно.

— Да нет, это мудрый ход, — сказал Грим.

Торв презрительно фыркнул, но больше ничего не сказал.

Я понимал их обоих.

Внутреннее чувство направления дварфа позволяло мне прямо отсюда провести воображаемую линию и до Фейтхолла, и до Раудмаля, и до Медного Горна. И даже примерно понимать расстояние. Это не было особым магическим даром.

Когда европейцы колонизировали полинезийские острова, они однажды взяли в рабство двух полинезийцев и привезли на свою базу. Те украли лодку и сбежали, вернувшись на свой остров за сотни километров. А потом вернулись обратно, приведя с собой сотни друзей, и разграбили порт. Всё это — ориентируясь на внутренний компас и внося поправки на течение, которое они определяли, просто опустив руку в океан.

У дварфов примерно так же.

Вот только я помню суматоху битвы на Кхар-Дуне. Запутаться и потерять сторону, где свои, было очень легко. Спасало только то, что свартскардцы хорошо держались вместе и сильно отличались внешне.

Вскоре у входа в Серую Полость встали легко одоспешенные короткобороды из Свартскарда. Без щитов и доспехов, с легкими кирками и фонарями, прикрытыми узкими шторками. Не воины для битвы. Глаза и ноги.

Пара таких же, но наших наблюдателей заняла место у входа с их стороны.

После этого сотня белых аристос двинулась в Серую Полость.

Они шли спокойно. Даже весело, как ходят дварфы, которые просто идут на работу. Они поглядывали друг на друга, переговаривались и мы слышали их сдержанный смех. Белые полосы на шлемах и женские ожерелья в бородах ещё какое-то время поблёскивали самоцветами, ловя свет фонарей. Потом исчезли и они.

И мы остались слушать.

Вот тут и стало по-настоящему тяжело.

Дварфы умеют ждать тихо. По крайней мере, лучше людей. В таком количестве люди бы уже гудели и гуршали, как стадо жуков. И все же, мы тоже не каменные.

Кто-то сдвинул задел оружием щит. Где-то тихо звякнуло кольцо о кольцо на бороде. Один из клееваров шмыгнул носом и хмыкнул, и все посмотрели на него так, будто он только что помочился не просто не в тот чан, а в бочку с пивом.

Тишина тянулась.

Сначала настоящая.

Потом та, в которой начинаешь слышать собственное тело. Дыхание под шлемом. Стук сердца. Тихое поскрипывание ремня, когда чуть переносишь вес. Потом пришёл первый звук.

Далеко.

Так далеко, что я сперва решил: показалось.

Сухой удар.

Камень о камень? Щит о щит? Копьё о бронзу?

Никто не шелохнулся.

Потом ещё один.

И ещё.

Не звон битвы. Не крики. Просто отдельные удары, будто где-то глубоко в стене проснулась мастерская и кто-то начал проверять большой механизм.

Грим чуть наклонил голову.

Торв наконец перестал скалиться.

Берн Одноглазый вышел впереди всех и теперь стоял неподвижно, как поставленная у прохода статуя. Только пальцы на рукояти топора сжимались и разжимались.

Звуки стали чаще. Вот это точно глухой удар щитов. Короткий металлический лязг.

Потом низкий, отдаленный отзвук голосов, «хо!». Не крик боли. Команда. Или крик строя.

Наши. Точно наши.

Через несколько ударов сердца из глубины пришёл ответ. Другой. Чужой. Более низкий, рваный, с каким-то странным ритмом.

Свартскард.

Битва началась.

Но видеть её мы не могли.

Нам оставалось только слушать.

А звуки шли и шли.

Грохот.

Скрежет.

Слитный рёв.

Потом вдруг всё оборвалось.

На несколько мгновений стало так тихо, что я услышал, как далеко в каверне капает вода со свода.

Кто-то в строю Раудмаля позади нас сделал шаг вперёд.

— Стоять, — сказал Грим.

Негромко. Но этого оказалось достаточно. Мы стояли вслушиваясь в тишину.

Торв тихо выдохнул сквозь зубы. Он бросил взгляд в сторону свартскардцев, стоявших, как казалось, недвижно.

— Кхар-Гхрим...

Никто его не одёрнул.

Потому что теперь вся армия Раудмаля стояла у входа в Серую Полость и делала самое трудное, что только может делать дварф.

Ждала, пока за камнем умирают свои.

Трудно сказать, как долго мы слушали тишину.

Но когда во тьме показался свет и из тёмного проёма к нам навстречу шагнула фигура, мы не выдержали и встретили его гулом и лязгом металла. Словно прилив мы двинулись навстречу, сдерживаясь, чтобы не побежать и не потерять свои отряды.

Берн и аристос Раудмаля бросились вперёд бегом.

Это был Хродн Тусклый Фонарь. Его доспехи были страшно изрублены. Он опирался на копьё при ходьбе, оставляя после себя дорожку крови.