Чтение онлайн

Холодный пот мгновенно покрыл спину, а внутренний голос запаниковал: «Всё. Всё пропало. Крышка. Конец фильма. Пиши завещание. Передай привет маме и девочкам из салона.»

— Мэйрин научилась справляться с этим, — продолжал Снорри, видимо, наслаждаясь моим ужасом. — Она кусала губы, чтобы они были менее заметными. Сутулилась. Говорила низким голосом. Никогда не улыбалась слишком широко. И вообще старалась быть серой мышью, чтобы не привлекать внимания.

— А если я не справлюсь? — прошептала я.

— Тогда мы оба умрём, — бодро ответил Снорри. — Меня сожгут как пособника обманщицы. Тебя — повесят как самозванку. Или наоборот. Здесь не особо разборчивы в способах казни.

Снорри, довольный произведённым эффектом, фыркнул и улёгся поудобнее, сложив лапы перед собой с видом полного превосходства. Словно корги, лично спасший королевство от вторжения драконов, а теперь требующий за это орден, пожизненную пенсию и лишнюю миску мясных пайков.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не смотреть на своё отражение в поблёскивающем медном тазике у стены. Не хотела видеть эти самые сочные губы, которые могли стать причиной моей смерти.

Всё нормально. Всё хорошо. Просто я попала в тело девушки, которая притворяется парнем при средневековом дворе. С говорящим псом-наставником, заговорами, интригами и смертельным приговором в случае малейшей ошибки. И мне нужно обмануть принца, который привык к своему пажу как к лучшему другу.

Просто новый обычный день в новой, совершенно безумной жизни.

Только бы принц меня не разглядел слишком внимательно. И только бы эти проклятые губы меня не выдали. Хотя бы сегодня.

— Кстати, — добавил Снорри, уже почти засыпая, — сегодня у принца Арно турнир. Ты должна помогать ему готовиться. Полировать доспехи, седлать коня, подавать оружие. И постарайся не упасть в обморок при виде крови. Мишель этого никогда не делал.

Прекрасно. Турнир. Кровь. Принц. Губы.

Что ещё может пойти не так?

Он вошёл, как входят только люди, уверенные в собственной власти, обострённом чувстве справедливости и умении одним взглядом вызывать у окружающих лёгкую потребность исповедаться, даже если грехов у них и не было. А у меня грехов была полная корзина: от подмены личности до непреодолимого желания поправить ему волосы, которые, по всей видимости, никогда в них не нуждались.

Арно де Монталье, наследный принц королевства Валансия, местная легенда с лицом, достойным старинных монет и при этом совершенно не предназначенным для поцелуев. Потому что от одного его взгляда хотелось не целоваться, а тихо выйти в окно, желательно не открывая ставни.

Он был высок. Не просто «высок», а как башня гордости, увенчанная шевелюрой цвета воронова крыла и льдом в глазах. Высокий — это когда ты смотришь снизу вверх и понимаешь, что даже на каблуках будешь выглядеть как ребёнок рядом с родителем. Широкие плечи, длинные ноги, точёная линия челюсти — всё это создавало ощущение, что природа не поскупилась на материалы, когда лепила будущего короля.

Да-да, именно льдом были его глаза. Синим, холодным, резким, как утренний душ в январе после отключения горячей воды. Не небесно-голубым, не васильковым — именно ледяным синим, с серебристыми прожилками, которые, казалось, светились собственным холодным светом. Он смотрел так, будто перед ним не оруженосец, которого он знал три года, а подозреваемый в покушении на корону. Или на его рубашку. Или, не дай бог, на его доверие.

Одет он был в простую белую рубашку из тонкого льна — не парадную, а рабочую, для тренировок. Но даже в этой простой одежде выглядел так, словно портные всего королевства работали только для него. Чёрные кожаные штаны, высокие сапоги, ремень с серебряной пряжкой в виде геральдического льва — всё строго, функционально и при этом безукоризненно.

Волосы у него были действительно чёрные, но не угольно-чёрные, а с тёмно-каштановым отливом, который проявлялся на солнце. Длинные настолько, чтобы слегка касаться воротника, но аккуратно подстриженные, без единого торчащего волоска. И главное — они лежали так естественно, что было ясно: этот человек никогда в жизни не тратил часы перед зеркалом на укладку. Просто встал, провёл рукой по волосам — и готово.

Я ненавидела его за это.

Я стояла. Нет, я пыталась стоять. Вертикально, ровно, без паники, как подобает верному слуге. Но тело предавало: спина от страха выгибалась дугой, как у кошки, увидевшей огурец, колени превращались в кашу из манной крупы, а в животе завывали сирены всех служб экстренного реагирования одновременно. Сердце стучало так громко, что я была уверена — он его слышит.

Принц, между тем, подошёл ближе, и воздух вокруг стал плотным, как сливки в холодильнике. С ним пришёл запах — не парфюм, а что-то естественное: кожа, чистота, лёгкий аромат того мыла, которым пользуются люди, не нуждающиеся в доказательстве своего статуса. И ещё что-то металлическое — наверное, от меча, который он носил всегда, даже на тренировки.

Хотелось вдохнуть — но лёгкие решили бастовать, требуя немедленного повышения зарплаты и дополнительного отпуска.

Он остановился. Ровно в двух шагах от меня. Посмотрел. Молча. Очень долго. Столько, что я успела перебрать в голове все известные мне молитвы (три штуки), заговоры на удачу (один, и тот сомнительный) и рецепты маскирующих тональных средств (бесполезно в данной ситуации, но мозг цеплялся за привычное).

Его взгляд был тяжёлым. Не физически, конечно, но ощущение такое, словно он положил мне на плечи невидимые гири. Он изучал меня с той тщательностью, с которой ювелир изучает подозрительный алмаз. Глаза двигались от лица к плечам, от рук к осанке, снова к лицу. Задерживались на губах. На волосах под шапкой. На том, как я дышу.

— Мишель, — наконец проговорил он, голосом, в котором можно было свернуть шею сомнениям и заодно парочке надежд. Голос у него был низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой — видимо, результат многолетних тренировок с мечом и командования людьми. — Ты сегодня выглядишь… иначе.

Слова повисли в воздухе, как петля на виселице. Он не уточнил, лучше или хуже, что, учитывая моё положение, было особенно тревожно. Хуже — это подозрения. Лучше — тоже подозрения, но с другой стороны.

Мои губы дёрнулись в нечто, что, возможно, задумывалось как дружелюбная улыбка, но по итогу больше походило на нервный тик человека, у которого только что сломался кондиционер в разгар лета.

— Я… — начала я и тут же прикусила язык. Голос прозвучал слишком высоко. Слишком мягко. Слишком… женственно.

Из-под лавки, где притаился Снорри, как невидимый приговор, раздался хрипловатый, шепчущий голос. Только он мог шептать так выразительно, словно параллельно чесал когтём по доске дисциплинарных нарушений.

— Не паникуй. Не моргай слишком часто. Не виляй бёдрами. Ты ими виляешь даже просто стоя. И убери эту улыбку — ты выглядишь как торговка цветами на рынке.

Я покраснела. Да так, что почувствовала — бинты на груди сейчас задымятся от жара. Я что, правда виляю? Боже, да я просто стою! Ну, может, немного переносила вес с ноги на ногу… ну может, чуть развела стопы в стороны, как учили на курсах йоги…