Чтение онлайн

Комната была небольшая, но когда-то уютная. Сейчас она выглядела, как музей заброшенной жизни. Кровать с пыльным покрывалом, столик у окна с засохшими цветами в вазе, книжная полка с несколькими томами, которые, вероятно, читала настоящая Мэйрин. И везде — пыль, как саван времени, накрывший прошлое.

— Тайник за зеркалом, — прошептал Снорри. — Нажми на правый верхний угол рамы.

Я подошла к старому зеркалу, висевшему на стене. Моё отражение смотрело на меня с упрёком — растрёпанный «мальчик» в мятой рубашке, с глазами, полными тайн и страхов. «Хорошо хоть не в платье», — подумала я и нажала на угол рамы.

Зеркало бесшумно отъехало в сторону, открывая небольшую нишу. Внутри лежал пергамент, сложенный вчетверо, и небольшой медальон на тонкой цепочке. Медальон был простой, серебряный, с выгравированным гербом Ленуаров — тем самым львом, мечом и полумесяцем, который я видела на книге в метро.

Письмо я развернула дрожащими пальцами. Почерк был изящным, женским, но торопливым — как будто писавшая спешила.

'Моя дорогая Мэйрин,

Если ты читаешь это, значит, я уже мертва, а ты в опасности. Прости, что не успела рассказать тебе всё при жизни. Прости, что ты вынуждена скрываться под чужим именем.

Твой отец не предал короля, как говорят придворные. Наоборот — он раскрыл предательство самого короля. Рикард де Монталье пришёл к власти путём убийства законного наследника — своего старшего брата Эдмунда. Твой отец собрал доказательства этого преступления.

За это нас всех приговорили к смерти. Но не за измену — за знание правды.

Доказательства спрятаны в семейном склепе, в старом замке Ленуаров. Если ты когда-нибудь захочешь восстановить справедливость — они там. Но будь осторожна. Правда может быть опаснее лжи.

Медальон — это ключ к тайному входу в склеп. Храни его. И помни: правда скрыта под маской короны. Тот, кто сейчас носит её, запятнал руки кровью брата.

Твоя любящая мать,

Изабелла де Ленуар'

Я дочитала письмо и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Король — убийца собственного брата? Семью Ленуаров казнили не за измену, а за то, что они знали правду о престолонаследии? Это же… это же не просто семейная драма о мести. Это — заговор, который может свергнуть династию.

А я, Татьяна-парикмахер, каким-то образом оказалась в центре всего этого политического безумия.

— Снорри, — прошептала я, — ты знал об этом?

— Подозревал. Твой отец был слишком честным человеком, чтобы предать короля. А король — слишком подозрительным, чтобы казнить всю семью только за слухи.

Я взяла медальон в руки. Он был тяжёлым, старинным, и от него исходило ощущение чего-то важного. Чего-то, что может изменить всё.

И в этот момент дверь распахнулась.

Я обернулась, зажав в кулаке медальон, и увидела в дверном проёме принца Арно. Он стоял, опёршись плечом о косяк, и смотрел на меня с выражением человека, который поймал вора с поличным.

— Интересное место для утренней прогулки, Мишель, — сказал он голосом, от которого по спине пробежали мурашки. — Особенно для мальчика, который вчера утверждал, что просто споткнулся.

Боже мой. Он следил за мной. Пошёл за мной и увидел, как я лезу в чужие тайники и читаю секретные письма. Сейчас он начнёт спрашивать, что это было, и тогда…

— Ваше высочество, — я попыталась изобразить удивление, — я просто…

— Просто что? — Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Резко, со звуком, который прозвучал как приговор. — Просто изучаешь заброшенные комнаты? Или ищешь что-то конкретное?

Он подошёл ближе, и я почувствовала знакомый запах — кожа, сталь, что-то мужское и опасное. В его глазах было что-то новое. Не просто подозрение. Интерес. Хищный интерес хищника, который выследил добычу.

— Я… заблудился, — соврала я, пряча руку с медальоном за спину.

— Заблудился, — повторил он с усмешкой, которая была холоднее зимнего ветра. — В башне, куда ведёт только одна лестница. В комнату, которую никто не посещает уже три года. Очень правдоподобно, Мишель.

Он был уже близко. Слишком близко. Настолько, что я могла видеть, как напрягается его челюсть, как сужаются глаза. И от этой близости у меня начинали дрожать коленки, как у школьницы перед директором.

— Что у тебя в руке? — спросил он тихо, и его голос был как шёлк, обтягивающий стальной кинжал.

— Ничего, — быстро ответила я.

— Покажи.

Это был не просьба. Это был приказ. И в его голосе была такая власть, что я почти подчинилась. Почти. Но в последний момент здравый смысл взял верх.

— Это… личная вещь, ваше высочество.

Он поднял бровь. Одну. И от этого жеста стало так жарко, что я готова была раздеться до рубашки. А потом его лицо стало жёстким, как камень.

— Личная вещь? — переспросил он с интонацией человека, который услышал особенно наглую ложь. — У моего оруженосца есть личные дела, о которых я не должен знать?

Его рука легла мне на плечо — больно, крепко. Достаточно крепко, чтобы я поняла: убежать не получится.

— Мишель, — сказал он, и в его голосе послышались нотки того самого раздражения, которое я видела вчера, — ты начинаешь действовать мне на нервы. А когда мне действуют на нервы, я становлюсь… неприятным.

Я сглотнула. Неприятным? Он уже был неприятным. И опасным. И притягательным до неприличия. Что будет, если он станет ещё хуже?

— Я могу объяснить, — начала я.

— Тогда объясняй. Быстро.

Я смотрела в его глаза и понимала, что выхода нет. Он не отступит. Не поверит очередной лжи. И если я не скажу что-то правдоподобное…

— Это… — начала я и замолчала, пытаясь придумать хоть что-то.

— Это что? — его голос стал ещё жёстче.

— Подарок, — выпалила я. — От… от девушки.

Он замер. Абсолютно. Как будто превратился в статую. Только глаза остались живыми — и в них разгорелось что-то странное. Что-то тёмное и опасное.

— Девушка, — повторил он медленно. — У тебя есть девушка?

— Да, — соврала я, не понимая, почему от его тона у меня перехватывает дыхание. — То есть… была. Мы… расстались.

— Покажи подарок.

— Но…

— Сейчас же.

Я медленно вытащила руку из-за спины и показала медальон. Принц посмотрел на него, и его лицо стало ещё более каменным.

— Красивая вещица, — сказал он ровным голосом, в котором не было никаких эмоций. — Дорогая, наверное.

— Не очень, — пробормотала я.