Чтение онлайн

Так, стоп. Соберись. Ты — юноша. Простой, ничем не примечательный оруженосец. С серой кожей. Обычной. Без блеска. Без намёка на хайлайтер, которого у тебя, к счастью, здесь нет.

Я попыталась встать более по-мужски: ноги пошире, плечи квадратнее, подбородок выше. Получилось что-то среднее между солдатом на плацу и манекеном, у которого заржавели шарниры.

Принц щурился. Смотрел внимательно. Подозрительно. Как охотник, вышедший на след зверя, который вроде как похож на зайца, но почему-то носит стразики и пахнет французскими духами. Что-то в моей осанке, в движении, в дыхании, в том, как я держала руки — а может, и во всём сразу — настораживало его.

Тишина затягивалась. Я слышала, как где-то за стеной кто-то точит меч — ритмичный звук металла о камень. Как капает вода с потолка в углу казармы. Как Снорри сдерживает дыхание, притаившись под лавкой. Как бьётся моё собственное сердце — громко, неровно, предательски.

— Ты плохо спал? — вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала нота, которую я не смогла определить. Заботы? Подозрения? Просто вежливого интереса?

— Да, ваше высочество, — каркнула я. Нет, я не ответила — я именно каркнула, как ворона с больным горлом. Мой голос предал меня и звучал так, будто я только что откашлялась сосновой шишкой, запив её песком.

Принц нахмурился. Совсем легонько, но я заметила — между бровями появилась маленькая складка, а уголки губ чуть опустились.

— Странно, — пробормотал он, скорее себе, чем мне. — Голос у тебя… — Он не закончил фразу, но продолжал смотреть. Изучать. Вычислять.

Я стояла, как статуя, и молилась всем богам, каких знала, плюс ещё парочке, о которых слышала краем уха. Пусть он отвернётся. Пусть уйдёт. Пусть забудет об этом разговоре и вообще о моём существовании.

Он кивнул. Слегка. Медленно. И развернулся — резко, как военный, приученный к чёткости движений. Ушёл — так же молча, как пришёл, но теперь его шаги звучали задумчиво. Каблуки сапог стучали по камню не торопливо, а размеренно, словно он о чём-то думал.

Но в воздухе остался след. Осталась угроза. Или просто… ощущение, что он ещё вернётся. И в следующий раз будет смотреть ещё внимательнее.

Снорри подполз ближе, высунул морду из-под лавки, посмотрел на меня снизу вверх и изрёк с видом врача, сообщающего неутешительный диагноз:

— Если он тебя раскусит, я сразу делаю вид, что впервые тебя вижу. Я — всего лишь собака. Невинная, пушистая, ни в чём не виноватая собака. Меня — никто не спрашивал о твоих криминальных авантюрах.

— Спасибо за поддержку, — проворчала я, опускаясь на край койки. Ноги всё ещё дрожали.

— Кстати, — добавил Снорри, укладываясь рядом, — у тебя действительно подозрительный голос. И манера держаться. И вообще ты слишком… чистая для оруженосца. Мишель всегда была немного измазана — краской от доспехов, маслом от кожаных ремней, пылью от тренировочного поля. А ты выглядишь, как будто только что вышла из купален.

Он был прав. Теперь, когда адреналин схлынул, я заметила, что действительно выглядела слишком аккуратно для человека, который должен был вставать на рассвете и заниматься грязной работой.

И я, дрожа на всех уровнях существа, поняла: добро пожаловать, Татьяна. Ты в игре. И ставки — выше, чем стоимость салонной укладки с ламинированием и восстановлением кератином.

Я — девушка. Под прикрытием. Без опыта, без подготовки, без малейшего понятия о том, как ведут себя мужчины в этом мире. С нервами, натянутыми до такой степени, что ими можно было бы играть на лютне. Только никто бы не рискнул — слишком звонко звучал бы страх.

С каждой секундой я всё яснее осознавала: моя жизнь, уютно уместившаяся в расписании между окрашиваниями, укладками и мечтами о нормальном отпуске на море, умерла где-то там, на заднем сиденье вагона подземки, уткнувшись в книгу с гербом и золотыми завитушками. А теперь я — оруженосец. При наследном принце. В замке, полном заговоров, железа, каменных коридоров, теней и взглядов, которыми можно препарировать человека до самых потайных мыслей.

Фехтование? Никогда. Я даже в школе прогуливала физкультуру. Верховая езда? Только если это кресло мастера с подъёмом и массажем. Военная дисциплина? Я с трудом вставала по будильнику и считала большой победой, если успевала позавтракать. А тут — режим, строевая, форма, субординация, и не дай бог не туда посмотрела или слишком мягко ответила на вопрос.

И всё это — на фоне лжи. Настолько глобальной, что если бы ложь была тканью, то я сейчас носила бы платье с подъюбником из целой вселенной. Я не Мишель. Не юноша. Не сын опального герцога. Я — девушка из XXI века, затаившаяся внутри чужого имени, тугих бинтов и мужской шапки, с ежеминутным страхом, что кто-то вдруг посмотрит слишком внимательно.

А один такой уже смотрит. Принц. С глазами, которые режут до костей, и интонацией, от которой хочется выпрямиться, даже если ты и так уже в стойке «я не виноват, честно, это не я разбил вашу любимую вазу».

Он не просто смотрит. Он замечает. Чувствует. Его инстинкты, наточенные как клинок годами придворных интриг и борьбы за власть, уже чуют во мне неладное. Не того. Не того Мишеля, которого он привык видеть каждый день на протяжении трёх лет. И не того оруженосца, которого можно без страха подпустить к себе ближе, доверить секреты, позволить спать в соседней комнате.

Он слишком близко. Слишком быстро разберётся в том, что происходит. А я слишком слаба, чтобы не дрогнуть под его взглядом, слишком неопытна, чтобы играть роль убедительно.

Нельзя раскрыться. Нельзя сказать правду. Нельзя влюбляться. Особенно в него. Тем более в него. Потому что он — угроза номер один. Он — тот, кто может спасти. Или выдать. Или… притянуть к себе так, что даже воздух в лёгких станет предательски сладким, а мысли окончательно перестанут слушаться разума.

А я уже чувствовала, как что-то внутри откликается на его присутствие. Что-то глупое, иррациональное, совершенно неуместное в данной ситуации. Как будто тело помнило о том, что оно женское, несмотря на все бинты и мужскую одежду.

Я сижу на краю койки, жёсткой, неудобной, пропитанной запахами чужих тел и чужих страхов. Руки стиснуты в узел. Снорри тихо дремлет у стены, но даже во сне ухом ведёт, как локатор, улавливающий малейшие изменения в окружающей обстановке.

За окном — замок. Башни из серого камня, увитые плющом. Острые крыши, покрытые тёмной черепицей. Узкие окна-бойницы, через которые пробивается раннее утреннее солнце, рисуя на стенах причудливые узоры света и тени. Оно такое тёплое, мягкое, настоящее… И всё равно не греет.

Потому что всё здесь — красиво. И страшно. И слишком нереально, чтобы поверить, что это — моя новая жизнь. Что я больше не Татьяна, которая спешит на работу в салон красоты. Что я теперь Мишель, который должен служить принцу и не выдать себя.

А в голове, несмотря на всё — страх, ложь, принца с его пронзительными глазами и возможную казнь — вертится один простой, человеческий, абсолютно отчаянный вопрос:

Что за чёрт? Почему я? Почему именно моя жизнь должна была превратиться в какой-то безумный средневековый квест на выживание?