Чтение онлайн

Я добрела до казармы и упала на койку. Снорри поднял одно ухо, посмотрел на меня оценивающе, потом принюхался и недовольно фыркнул.

— Ты красная, как вареный рак, — констатировал он. — Пахнешь принцем. И страхом. И чем-то ещё, что мне не нравится. Что случилось?

— Ничего, — буркнула я, натягивая одеяло на голову.

— Ага. Ничего, — фыркнул корги. — Только по твоему запаху можно написать целую поэму о том, как принц тебя лапал. И, судя по твоему виду, лапал не особо нежно. И судя по твоей реакции — тебе это понравилось. Что, к чертям собачьим, происходит?

Я молчала, пытаясь разобраться в собственных чувствах и в том, что услышала. Снаружи король планировал мою смерть, не зная, что я совсем рядом. Внутри я влюблялась в его жёсткого, неприступного сына, который сопротивляется собственным неясным чувствам с упорством бешеного медведя. А где-то между этими двумя фактами терялась настоящая Мэйрин — девушка, жизнь которой я украла, даже не желая того.

— Снорри, — тихо спросила я из-под одеяла, — а что случилось с настоящей Мэйрин? Я имею в виду… её душой? Она просто исчезла, когда я появилась?

Корги долго молчал. Потом тяжело вздохнул.

— Не знаю, — признался он. — Такого раньше не случалось. Но… иногда мне кажется, что она всё ещё здесь. В тебе. Может, поэтому принц и реагирует так странно. Он чувствует её, но видит тебя.

Прекрасно. Значит, я не только самозванка, но ещё и общежитие для двух душ. А принц влюбляется в коктейль из парикмахера и средневековой аристократки, даже не подозревая об этом.

«Кто бы мог подумать, — горько усмехнулась я в подушку, — что работа парикмахера покажется лёгкой прогулкой по сравнению с попытками выжить рядом с принцем-садистом, который хочет меня и ненавидит себя за это».

Но что-то подсказывало мне, что это только начало. И самое сложное — когда он окончательно перестанет сопротивляться тому, что чувствует — ещё впереди. Потому что влюблённый принц Арно будет ещё опаснее разозлённого.

А пока мне нужно было выжить. Под прицелом королевских ищеек, под пристальным вниманием принца и под тяжестью чужой судьбы, которую я носила, как плохо сидящее платье.

Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые попытки не выдать себя.

И, возможно, новые встречи с принцем, от одного взгляда которого у меня подкашивались ноги.

Господи, во что я вляпалась.

После вчерашней встречи с принцем я спала, как человек в коме — глубоко, без сновидений, и проснулась с ощущением, что меня переехал обоз с особо злобными лошадьми. Всё тело ныло, но особенно — плечо, где остались отпечатки его пальцев. Я потрогала это место и поймала себя на мысли, что боль почему-то приятная. Видимо, мой мозг окончательно сдался и решил получать удовольствие от того, что принц использует меня как тренажёр для сжимания.

Снорри уже не спал. Сидел у окна и смотрел на меня с выражением судмедэксперта, изучающего особо интересный труп.

— Ты улыбаешься во сне, — констатировал он без предисловий. — Причём улыбаешься так, как улыбаются только идиотки, которые влюбились в неподходящего мужика.

— Доброе утро и тебе, солнышко, — пробурчала я, потягиваясь. — А может, мне просто снилось, что я ем пончики.

— Ага. Пончики размером с принца и с характером гиены. — Снорри спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. — Слушай, у меня к тебе серьёзный разговор.

Я села на койке, всё ещё зевая. Серьёзный разговор от Снорри обычно означал, что я опять что-то делаю не так. А учитывая мою вчерашнюю встречу с принцем, список моих ошибок, вероятно, вырос до размеров королевской библиотеки.

— Давай свой серьёзный разговор. Только не говори, что я опять виляю бёдрами. Я честно стараюсь ходить, как дровосек.

— Хуже. Тебе нужно кое-что знать о настоящей Мэйрин. И о том, что она оставила после себя.

От его тона мне стало не по себе. Снорри умел быть язвительным, циничным, издевательским — но сейчас в его голосе была какая-то печаль. Как будто он говорил о покойнике.

— Что именно? — спросила я, окончательно просыпаясь.

— Письмо. От её матери. Мэйрин спрятала его в тайнике, но так и не успела прочитать до конца. Думаю, тебе стоит это сделать. Особенно после того, что ты вчера подслушала.

Он знал про разговор короля с магистром допросов? Конечно, знал. Снорри знал всё, что происходило в этом замке. Иногда мне казалось, что он общается с крысами и они приносят ему сводки новостей.

— Где этот тайник? — спросила я, вставая и начиная одеваться. Бинты, рубашка, бриджи — весь этот маскарад, который давался мне всё легче с каждым днём.

— В старой комнате Мэйрин. Там, где она жила до того, как стала притворяться мальчиком. Только придётся быть осторожной — комната в башне, а туда без дела не ходят.

Прекрасно. Значит, нужно незаметно пробраться в заброшенную башню, найти письмо, прочитать семейные тайны и вернуться, не привлекая внимания. В замке, где каждый второй — потенциальный доносчик, а каждый первый — просто параноик.

— А ты не можешь просто рассказать, что там написано? — спросила я без особой надежды.

— Могу. Но письмо лучше прочитать самой. Там есть… подробности, которые могут тебе пригодиться. И кое-что ещё.

Подробности. От слова «подробности» в исполнении Снорри у меня всегда начинала чесаться спина. Обычно эти подробности оказывались чем-то вроде «кстати, у тебя есть смертельный враг» или «между прочим, завтра тебя казнят».

Я закончила одеваться и направилась к двери. Снорри потрусил следом, виляя хвостом с видом конспиратора, которому наконец-то дали интересное задание.

Башня, где раньше жила настоящая Мэйрин, находилась в старой части замка. Там пахло пылью, запустением и чем-то ещё — чем-то грустным, как воспоминания о лучших временах. Коридоры были узкие, окна маленькие, а по углам прятались тени, которые, казалось, следили за каждым нашим шагом.

— Вон та дверь, — шепнул Снорри, указывая носом на деревянную дверь в конце коридора. — Только тихо. Здесь иногда ходят слуги.

Я подкралась к двери и осторожно нажала на ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом, как будто жаловалась на то, что её так долго не беспокоили.