Я и Софи Лорен
Шрифт:
Добрый волшебник стал злым колдуном. А иначе здесь просто не выжить…
– Вы что, домой так и пойдете в наших тапочках?!
– Ах да!
Я снял тапки – и домой пошел уже босой…
Открыл книгу: плохо. Открыл еще раз: ну плохо же написано! Ну-ка, ну-ка! – я, конечно же, увлекся. И уже радовался каждой строчке, подтверждающей мою мысль…
Она произносит тост за мое здоровье. Какой язык! Образность! Метафоричность! За мое счастье. За мой успех. Какая речь! Она в ударе! Ей все восхищенно аплодируют…
Она садилась воодушевленной. Возбужденной, раскрасневшейся, счастливой.
А я опять остался ни при чем.
И так всегда…
Мы стали нищими в результате естественного отбора: у нас все отобрали так естественно – грех жаловаться!
Мои часы безбожно отстают. Что ж, я и выгляжу значительно моложе.
Счастьем привалило.
Завороженно я смотрел на паутину: ничего не подозревающий паук давал мне мастер-класс…
По городу бродили влюбленные пары-тройки.
За все, что вы для меня сделали, я вам признателен настолько, что вы этого даже не заслуживаете.
Терзаюсь вечными вопросами: кто научил людей подмигивать, на сколько снов рассчитана подушка?
Или вот: как относится женщина, которая на конфетной фабрике всю жизнь заворачивает конфеты, к покупателям, которые их постоянно разворачивают?
– Мужчина, ваша очередь!
Его жена, краснея и смущаясь:
– Я прошу: не торопите вы его, он как раз прощается с деньгами…
Почему этот вопрос неграмотный? Очень даже грамотный. Только отвечать на него нужно соответственно.
– Сколько времени?
– Много.
Встретил одноклассника, из детства. Гордость школы. Образцово-показательный отличник. Я ему:
– Привет!
А он, запыхавшись:
– Извини, спешу на преступление!
Время, что ты делаешь с людьми?!
И лишь потом заметил я афишу: «Преступление и наказание», премьера.
Если вы не знаете, почему вам не везет, – значит, вам дорогу перебежала кошка, которой вы не видели…
У меня жуткая депрессия. Звонит друг:
– Идем пройдемся!
– Сегодня я хочу удавиться. Давай завтра.
Теперь я знаю, что это такое.
Однажды у меня спросили, на каком я проживаю этаже. Я ответил:
– На четвертом.
– На четвертом сверху или снизу?..
В умении лишний раз не беспокоить фразу «два сапога пара» – равных мне не было.
«Головокружение от успехов в лечебном голодании».
Поезд из пятнадцати вагонов – а везет всего одно мое письмо!
Культурная программа: сходить в бут ик, похихикать над ценами.
Старушка рассказывает:
– Кооператив «В добрый путь!» предложил мне услугу: я заплачу совсем недорого, а когда умру, то они меня похоронят бесплатно. Я – за. А соседи сомневаются.
– А что соседи говорят?
– «Они вас похоронят так, что вы будете не рады…»
В ней есть все: она – как Юлий Цезарь. Болтая со мной по телефону, одной рукой держит трубку, другой – что-то пишет. В то же время месит тесто. Чем? Ногой!..
Разумеется, она незаурядная! И, конечно, я дружил бы с ней и дальше.
Но зачем же звать на пирожки?!
Мы сели за стол переговоров, все съели, все выпили и тихо разбежались. И тут появились делегации сторон. Естественно, что к консенсусу они так и не пришли…
От вина я страшно опьянел, хотя сколько я там пил… Но просто страшно! И такое я выделывал, что ужас!
Когда же мне сказали: «Это сок», – я так сконфузился!
Среди миллионов она выбрала меня. Чем я ей приглянулся, этой чертовой ангине?!
Мы поели так быстро, что даже не успели испугаться!
Грань между городом и деревней проходит по нам: как городской – так сумасшедший, а как деревенский – дурачок.
– Врать не буду… – начал он.
Все насторожились.
В лодке сидели двое: я и Петя. Лодка причалила к берегу. Первым ногу на берег поставил Петя. Затем я – свою одну, потом вторую. Последним свою ногу опустил на берег Петя. Казалось, он сошел последним, так? Но его первая нога, в общем, утверждает нам обратное.
И я который день схожу с ума: кто из нас сошел на берег первым?