Я и Софи Лорен
Шрифт:
Объявление на церкви, что в Печатниках: «Внимание! Храм закрыт на спецобслуживание. Ближайшая церковь находится…»
Не понимаю я этих зоологов. Изучают поведение, например, сов. Они что, дураки? Не совы, разумеется, – зоологи. Они что, не понимают: сколько сов – столько и поведений?
Ищу человека, которому мог бы многое простить…
У литератора Пирамидова сократили всего один абзац. И он поджег редакцию журнала. Вот что такое ответственность художника!
Рассказал знакомый батюшка. Прихожанка ему как-то говорит:
– Даже не знаю, может быть, мне веру поменять?
– А что случилось?
– У меня на ладан аллергия…
Эта женщина вообще должна парить. Хотя метла ей и придаст законченность.
Я сказал ей без обиняков:
– Чтоб вплотную подогнать к тебе мои чувства, они должны основательно притупиться.
И подруга прошептала:
– Буду ждать!..
Вот и ко мне пришла популярность, настоящая! Теперь на улице меня не узнают лишь те, кто знает меня очень хорошо…
Я придумал: если глаза не прикасаются к книжной странице более десяти лет, то все буквы в этой книге исчезают навсегда.
Скажите честно, подстегнет ли это тех, кто не читает? Если да, прошу, опубликуйте!
– Мужчине от женщины нужно только одно! Одно, вы слышите, Мария Тимофеевна! Чтобы вы, наконец, замолчали!
Шел по Москве – и нашел от волнения рубль.
Что такое в самолете бизнес-класс? Это, во-первых, улучшенный вид из окна…
Муж, который младше жены на несколько лет, решил развестись. На суде интересуются: в чем дело?
– Прервалась связь времен, – вздыхает он…
Будильники славлю,
которые есть,
Но трижды —
которые будят.
Она таки докопалась до истины. Она выдергивала ему бороду под девизом: любит – не любит…
– Не убивай меня, Слава, я тебе еще пригожусь. Время.
Она меня окликнула:
– Вы журналист из первого подъезда?
– Да, а что?
– Это вы в «Вечерке» написали, как на Гладковке коты задрали поросенка?
Я насторожился:
– Я, а что?
– Не пропускаю ни единой вашей строчки!..
С лучшими намерениями человека, аккуратного во всех отношениях, я тщательно вытер ноги и позвонил в дверной звонок. Однако, разглядев меня в глазок, они решили мне не открывать.
Для чего я ноги вытирал? Вот что обидно!
Не обидно!
Я скрутил половичок – и был таков…
– Боже, как ты, Слава, изменился, как изменился! Я б на такого раньше и не плюнула!
Я предусмотрительно отошел. Боюсь я прогресса в интимных отношениях…
Был у Наташи Хаткиной в гостях. Ребенок – внук – все плакал, все капризничал.
Ухожу. Он притих, впервые улыбнулся. А Наташа:
– Вот видишь! Ты почаще уходи!
Когда я попал в больницу, врачи оказались бессильны: сбросив с себя шестерых, я уколу так и не поддался…
Две закадычные подруги: Сима, Рая. Рая пришла к подруге в гости. Потом ушла. Потом прошло три дня. Звонит в тревоге:
– Сима, ты не знаешь, я от тебя уже ушла?
– Я не знаю, щас пойду проверю…
Так шутили в городе Донецке.
Есть люди с отрицательной энергией. Я раньше думал: это чепуха. Не чепуха! Она сидела за моей спиной. И ничего не делала. Казалось бы. Она просто дышала – и все.
А отравила мне всего Бетховена!
Ее имени я не узнал вполне осознанно. Скажет: Лена. Я забуду. Будет стыдно. Или Оля. Или Валентина…
И вдруг она сообщает:
– А я Майя!
Может, через месяц или два.
Я даже оскорбился:
– Как же так?! Что ж ты сразу не сказала, что ты Майя?! Это имя – так легко запоминается!
Наши цены ниже всякой критики!
Ноябр-р-р!
Лиля Карасик возвращается
– Славонька, я так вас рада видеть, как дай вам Бог любимым быть другой!
Засуху в наших краях объясняет очень доступно:
– Мы живем у черта на куличках, и этот дождь нас просто не нашел.
– Славонька, вы же меня любите, признайтесь!
– Что вы, Лиля, у меня и в мыслях!
– А в мыслишках?
– Мои глаза, влюбленные в вас по уши…
– Как же я люблю общаться с вами! Вы один из тех, кто не понимает меня меньше остальных…