Я иду возделывать сад
Шрифт:
Господин в хорошем костюме весьма удивился неурочному визиту, но понял задачу и сказал, что завтра ждёт их с Марианной в девять утра. Вот и хорошо.
А что дальше? Домой, что ли? Далековато для него сейчас, а он слаб, поэтому без стеснения просим помощи. Не самому же себе, то есть нет, себе тоже, но ещё и потому, что речь о Марианне, самой прекрасной девушке во всём мире, и она дала ему согласие, а дальше уже всё зависит от него. В общем, Луи вызвал генерала Саважа и попросил о содействии. Тот сначала изумился самому факту, что Луи куда-то выбрался из своей, как он сказал, норы, потом согласился выслушать и открыл портал — к себе в кабинет.
И вот там-то Луи и узнал, что пока он искал мэра Верлена, его Марианна (он в мыслях её так и называл — его Марианна) спасла тётушку Мармотту и медсестру Марту от свихнувшегося лейтенанта Беснара. Луи знал эту историю — Беснар попросился в армию с началом войны, а его единственный сын служил в Легионе и погиб на его глазах. И значит, едва не убил Марту, требовал, чтобы Мармотта дала ему какие-то сильнодействующие средства. А Марианна оказалась в нужном месте в нужное время.
Он давно уже заметил, что если нет рядом её родных, Марианна действует чётко и без сомнений. А когда эти самые родные возникают и хотят чего-то несусветного — тут она и начинает сомневаться. А сомневаться не нужно, совсем не нужно. Или хорошо, если ты можешь не сомневаться. Она может — но не всегда. А хорошо бы как-нибудь добавить ей немного уверенности.
— И знаешь, я предложил ей службу в Легионе, как выздоровеет, — сказал генерал.
И тут Луи всё равно как приморозило. Потому что Легион — это не нежить на мелком провинциальном кладбище гонять. И ей, выходит, не нужно выходить за него, у неё и так всё складывается? Потому что генерал в полслова объяснит её отцу и братьям, что к чему и кто главный.
— А что она? — поднял голову Луи.
— А она ничего, — рассмеялся великий Этьен де Саваж. — Посмотрела на меня странно, да и всё. Что у неё там, ты не знаешь? Большая семья дома, дети?
— Нет, не дети, — Луи сам не понял, отчего взялся рассказывать.
О первом её брате, о том, как он неуважительно говорил, был изгнан, но сегодня вернулся с двумя другими, и там их вообще пятеро и отец, столь же непробиваемый, кажется. И о том, как они договорились решить вопрос, тоже рассказал.
Генерал рассмеялся.
— Что же, понимаю тебя. Прекрасная дева-некромант в беде, невозможно пройти мимо.
— Не только потому, что дева-некромант, — покачал головой Луи. — Просто… другой такой нет. И она согласна.
— А согласна-то оттого, что нет другого выхода, или как? — сощурился генерал.
— Я надеюсь, что — или как, — твёрдо сказал Луи. — Но если она захочет — не буду держать, отпущу. Потом, когда её семейка отстанет. Или смирится, что она живёт, как сама хочет, а не как им надо.
— Ладно, спасай свою девушку в беде, — усмехнулся генерал. — Сам-то понял, что будешь делать, пока выздоравливаешь?
— Дом привести в порядок, сад, что там ещё есть. И наверное… осенью в Академию. Кто-то же должен быть за отца, — тихо ответил Луи. — Думаю, профессор Саваж возьмёт меня.
— Конечно, возьмёт, куда денется, — усмехнулся генерал. — Так и что, завтра где и в котором часу?
— В девять, в мэрии Верлена.
— Отлично, я буду. Чтобы в случае чего засвидетельствовать случившееся.
О да, свидетельство генерала Этьена де Саважа будет принято хоть кем, да попробовали бы они не принять, эти хоть кто!
И дальше Луи был выдан артефакт портала — на два часа, не более, дальше генералу самому нужно было куда-то там. И в эти два часа Луи постарался свернуть горы.
Он почти сразу же пожалел, что не зашёл к тётушке Мармотте и не попросил дополнительного обезболивания. Но ничего, не развалится, что он, в конце концов, боль никогда не терпел, что ли? Поэтому — вперёд.
Оказывается, когда ты хром, даже самые простые действия требуют какого-то невероятного сосредоточения. Дома он оказался в один шаг, дом стоял, как в тот день, когда они с отцом покинули его. Что ж, нужно пройти везде и всё осмотреть, но может быть, это не прямо сейчас? Сейчас нужно, чтобы вернулся кто-то из прислуги и садовник, а где вообще эти люди? И насколько сложно найти прислугу, если Луи никого не найдёт?
Впрочем, удалось найти управляющего, кухарку и садовника. По возрасту мужчины не ходили на фронт, а у кухарки благополучно вернулись оба сына, и она сказала, что теперь тоже готова вернуться к господину Луи — раз её дети и внуки в порядке. Вот и славно.
Сейф с немногочисленными украшениями, которые иногда носили представители рода, находился в отцовском кабинете. Эх, наверное, теперь это его, Луи, кабинет? Или нет? Ладно, разберёмся.
В шкатулке Луи сразу же нашёл то, что искал. Кольцо с искрящимся бриллиантом, с некоторой встроенной защитой, как ему показалось, очень подходящее Марианне. Его недолго носила бабушка, мать отца. И Луи думал, что она не будет против, если это кольцо достанется его невесте. И для себя тоже подобрал — пусть Марианна завтра наденет ему кольцо одного из Тьерселенов позапрошлого века, тоже с некоторой защитой — пока не встанет нормально на ноги, будет самое то.
А остальное как-нибудь, да? Или потом?
Он уложился минута в минуту. Прибыл в кабинет генерала, потом тот открыл портал в госпиталь ему самому. Один шаг… и пускай у них завтра всё получится.
Глава 22
В день свадьбы Марьяна проснулась затемно. Не сразу сообразила, с чего это вдруг, потом вспомнила — и сердце затрепетало. Такой ли она видела свадьбу? Ещё когда Володька окаянный назывался женихом?
А видела она пышное платье, и как пойдёт в храм, и хор будет петь, аки ангелы, и венец над своей головой. А потом возьмёт Володька её за руку и поведёт… куда-то, куда все идут. И будет у них дом — полная чаша, как у родителей, и детки пойдут, и палисадничек, непременно палисадничек.
И что же? Пышное невестино платье — да надо спасибо господу сказать, что хоть какое-то взять надоумил, вот же пригодилось. Хоть не в форме военной замуж идти, и то хорошо. Фата белая, цветочки в волосы — да откуда их здесь взять, разве только с клумбы, но кто ж так делает-то, чтоб с клумбы? Нехорошо это.
И нужно зайти к госпоже целительнице, взять документы — чтобы в книгу всё вписали, как положено, и бумагу чтоб выдали, и потом эту бумагу всем показать… и что тогда?
Замуж-то выходят ради мужа, а не ради бумаги. Нет, по-всякому случается, и Марьяна это отлично знала. Бывает и не по-настоящему, и по договорённости, и чтобы капиталы объединить. Капиталы должны были объединить с окаянным Володькой, да не захотел он, верно, Зинкин отец больше предложил. Или ещё что стряслось, мало ли, Марьяна достаточно видела и понимала — не совладали с собой, не вспомнили о магическом зелье, чтобы не понести дитя, и вдруг Зинка оказалась в тягости?
Когда она впервые подумала о таком варианте, ей стало грустно — потому что её саму Володька разве что пару раз поцеловал. Ещё до Академии, и потом, когда на каникулы домой приезжала. Гулять водил, за ручку держал. И всё. Матильда, столичная приятельница на два курса старше, говорила — плюнь и разотри, найди себе мужика хорошего, и сердце болеть не будет, и силы прибавится. Марьяна никого не нашла, хотя предложения, конечно же, то и дело случались. Ладно свои, с ними и впрямь стали уже всё равно что родными, но были же и старше, и младше, и все некроманты, как на подбор. Но… просто так Марьяна не могла, не хотела. Не умела. А замуж нужно идти за некроманта, другой не поймёт, испугается.