Чтение онлайн

— Только попробуй обидеть нашу Марьянку, она у нас вон какая трепетная, — проговорил он самым суровым голосом, на какой только был способен.

Господин Тьерселен посмотрел на него с улыбкой, и ту улыбку Марьяна прочла без труда — дурак ты, Митька. А потом осторожно взял Марьяну за руки.

— Госпожа Марианна, я в самом деле предлагаю вам завтра поутру отправиться в Верлен, это недалеко. А господин Ряхин и Жанно будут нашими с вами свидетелями. И после смогут подтвердить и вашим родным, и всему остальному миру, что не стоит претендовать на вас.

— Вы сами желаете… претендовать?

— Только взаимно, госпожа Марианна.

Они так и стояли — замерши посреди её комнаты и держась за руки. И долго бы ещё стояли, но влез Митька.

— Ладно, вы того, осознавайте, что ли, а я пошёл. Приду завтра утром, — и кивнул господину Саважу: — Тебя заберут, али подбросить?

— Можно и подбросить, — закивал тот.

Гости исчезли, они остались вдвоём.

— Поговорим, госпожа Марианна? — спросил господин Тьерселен.

Он до последнего думал, что не станет вмешиваться. Потому что у неё мощная семья, отец и братья, и все некроманты, и должны понимать. А он вообще одноногий ещё на год вперёд. Но отчего-то оказалось, что все эти родные ни черта не понимают.

Она же… она же невероятная! Её нужно носить на руках. Тому, кто при том не упадет. Такому, как Кабан. Но тот говорит, что она ему как сестра, потому что учились вместе. Что они там, слепцы, что ли? Отчего никто не предложил ей имя и защиту?

А эти дураки, которые братья, они что, не понимают, с кем связываются? Ни Звезду Виктории, ни Почётный Легион, ни те русские награды, что у неё уже есть, не дают просто так. Она ж их пальцем одним может размазать, непонятно только, почему до сих пор этого не сделала. Или родных бережёт?

И вот все ушли, а он держит её руки в своих, как драгоценность. Тонкие пальчики, в которых скрыта невероятная сила. Раньше он бы не тушевался и поцеловал каждый из них, а потом и ладонь, одну и другую, а потом и дальше пошёл. А сейчас он видит печаль в этих невероятных для некроманта тёплых глазах, и больше всего на свете ему хочется, чтобы печаль ушла, а пришла улыбка. Может быть, удастся?

— Марианна, присядем. Или… пойдёмте наружу?

— Туда, где цветы? — спросила она еле слышно.

— Верно, туда, — обрадованно кивнул он. — И там поговорим.

Он выпустил одну её ладонь, вторую оставил в своей, подхватил трость профессора Саважа и пошёл наружу. Ничего, справились — вышли, разместились на скамейке.

— Госпожа Марианна… поймите, в других обстоятельствах я бы, наверное, просто похитил вас из-под носа вашей родни и увёз на край света. Но… мои обстоятельства вы знаете. У меня есть дом и сад, и неплохое имя, и репутация тоже неплохая. И говорят, что через год я стану полностью годным… ко всему. Но всё то, о чём я сказал, есть и сейчас, а нога… говорят, зарастёт.

Она неожиданно громко хлюпнула носом.

— Похищайте, господин Тьерселен. Пожалуйста, похитьте меня. И если вы умеете скрывать мага от поиска, будет совсем славно.

Он взглянул на неё — вытирает слёзы. Надо бы обнять, усадить на колени и гладить по голове и по плечам и по спине, но… можно ли? Не рано?

Вообще пока Луи был здоров и силён, то совершенно не тушевался перед дамами и девицами, хоть магами, хоть нет. Видно же — глянулся ты даме или нет, и стоит ли продолжать. Или хотя бы пробовать. И ему охотно отвечали взаимностью. А теперь, когда рядом с ним сидит прелестнейшая девушка этого мира, он онемел, и никак не может найтись со словами для неё. Да никогда такого не было! Ну хорошо, уже много лет. А что это сейчас?

Ведь если нет слов, можно читать стихи. Можно даже петь — он вообще недурно играет на гитаре, это сейчас при нём нет инструмента. Да и как будто того Луи, который пел, играл, читал стихи, шёл со смехом на опасное задание и что там ещё делал, больше нет.

Или есть?

— Марианна, прежде чем похищать вас, я всё же завтра поутру загляну в мэрию Верлена, договорюсь, а потом мы с вами вместе туда сходим.

— Так вы… говорите серьёзно? — тёмные глаза смотрели с недоумением. — Вы в самом деле готовы жениться на мне?

— Да, Марианна, я серьёзно.

— Но… а как мы с вами сможем обвенчаться?

Он не сразу сообразил, почему не смогут.

— Вы о том, что мы с вами разной веры? Но может быть, что-нибудь придумаем? Вообще во Франкии уже лет сто как даже при венчании должен заключаться ещё и брак в мэрии. И для документов первичен именно он.

— Тогда пойдёмте, — кивнула она. — Мы ведь во Франкии и должны следовать здешнему закону, я так и скажу.

— Кому скажете? — не понял он.

— Всем. Кто спросит, — вздохнула она, не глядя на него.

— Марианна, но помните, вам стоит только сказать — и мы поступим как-то иначе. И… если позже вы попросите, я отпущу вас в тот же миг. Но скажу честно — мне это будет очень трудно. Я… я в самом деле хочу жить дальше жизнь с вами.

— Я постараюсь, — кивнула она и подняла на него взгляд. — Я не уверена, что окажусь хорошей хозяйкой — в последние годы я беспокоилась совсем об ином, да и матушка никогда не заставляла меня помогать ей по дому. Но… я могу научиться.

— Поверьте, я тоже не самый лучший на свете хозяин, но как-то же люди живут? Научимся. Поверьте, научимся. А ваша матушка вела дом сама?

— Да, — кивнула она с улыбкой, — её слушались беспрекословно, она всегда знала, сколько муки, крупы и сала в кладовой, что привезёт батюшка, а что нужно купить на ярмарке.

— Она тоже была некромантом?

— Да. Но в те времена ещё не нужно было обязательно учиться в Академии, вот она и не училась.

— И как? Справлялась?

— Замечательно справлялась, — степенно кивнула она. — Молилась, поклоны клала, с исповедником своим советовалась.

— А исповедник — некромант? — изумился Луи.

— О нет, универсал, — ответила Марианна. — Но немного и про некромантию понимал. И всегда говорил, что нельзя ей ничего в себе держать, нужно наружу отпускать, но с осторожностью.

— И как? Отпускала? — Луи представил, как дама-некромант, судя по всему — неслабая, отпускает наружу. Что-то. С осторожностью.

— Ни одной крысы в кладовых и на складах, ни одного таракана, никакой саранчи в полях, и воришки наш дом тоже стороной обходили, — сообщила Марианна.

Что ж, она такая — в кого-то, правда ведь? Отчего бы не в матушку?