Чтение онлайн

— Разве у тебя есть рабы, дети которых лодырничают?

Я не нашёлся, что ответить.

— Дети должны оставаться детьми, — заметил я, помолчав.

— Дети уже сами плодят детей, Минос, — пошутил он. — Не знаю, спишь ли ты ночами или проводишь время с женщинами. Выбери время и пройдись по подсобным помещениям своего дворца. Да что там подсобные помещения? Ты можешь заглянуть даже к своим чиновникам. Увидишь, как взрослые предаются любви, а дети следуют их примеру. Всего несколько дней назад я видел...

— Я знаю, — перебил я.

Оказавшись снова дома, в Кноссе, я призвал к себе Манолиса и его жрецов.

— Я видел, как плачут дети у моего брата, — начал я. — Я наблюдал вещи, которые мне не понравились. У нас такого быть не должно. Посоветуйте, что мне сделать, чтобы наши граждане были счастливы. Существует ли какой-то тайный ключик, который может помочь нам заглянуть им в душу и подсказать, чтобы они знали, чего следует избегать, а к чему стремиться?

— Такие тайны существуют, благородный Минос, — ответил немолодой жрец, вызывавший у меня симпатию, — однако тебе их знать не позволено, поскольку это разрешено только верховному жрецу.

Я с трудом укротил мгновенно вспыхнувший гнев и сдержанно ответил:

— Я — царь, а значит, и самый главный жрец!

— Не всякий жрец достоин проникновения в эти тайны — людей, достаточно зрелых для этого, совсем немного, — сказал старик.

— Разве это не первейший долг царя — заботиться о собственном народе?

— Последнее слово остаётся за богами, — ответил старик, дружелюбно глядя на меня. — И ты, царь, должен просить совета у богов. А для этого проси помощи у жрецов.

Я снова пришёл в ярость. Как ни нравился мне седовласый жрец, сейчас я готов был избить его. Я взглянул на Манолиса. Его лицо выражало высокомерие и даже, пожалуй, насмешку. Неужели он считал, что, будучи верховным жрецом, служит богам более, чем я, и днём и ночью заботящийся о доверившихся мне людях? Разве он не видел ран на плечах рабов, слёз в глазах женщин и девушек, страданий в невесёлых играх детей?!

— Ты, государь, — сказал старый жрец, — прошёл посвящение в жрецы. Однако о тайных сторонах нашей жизни ты ещё не имеешь представления. Они скрыты в гротах и пещерах. Подобно тому, как колдун очерчивает крут, внутри которого он совершает свои действия, как хозяин метит свои владения межевыми камнями, так и святыня — это владение божества. Чтобы оно не теряло святости, его обносят оградой, и такие огороженные места мы называем теменос. В этом священном месте человеческим правам положены пределы. Пойми это, благородный царь! Там действуют лишь самые святые, неписаные законы. Кто окажется в таком месте, тот будет находиться под покровительством богов, даже если это преступник. Во всех священных рощах, у чудодейственных источников, в гротах и пещерах мы служим богам во время мистерий, которые тебе неведомы. Чтобы понять истину, нужно, прости меня, Минос, быть в состоянии познать душу. Говорят, страсти — врата души. Я бы сказал, страдание раскрывает душу.

— Если ты и впрямь хочешь сделать людей счастливыми, ты должен прийти к нам, очиститься с помощью молитв и воздержания от пищи, — добавил верховный жрец. — Нет ни одного властителя, который постиг бы государственную мудрость иным путём.

Теперь мне всё стало ясно. Он хотел, чтобы я склонился перед ним, спрашивал у него совета, решал с ним все государственные дела. Во мне снова вспыхнул гнев, унаследованный от предков, и я сказал совсем не то, чего от меня ожидали:

— Так я должен ползать перед вами на коленях, проявлять смирение, чтобы вы могли беспрепятственно преследовать собственные интересы?

— Мы служим богам, — сказал старый жрец.

— И при этом думаете о своей выгоде. Ведь ты, Манолис, держишь у себя в доме двух рабынь, которые всего несколько недель назад были похищены в окрестностях Маллии. Разве не так? Теперь что же — свободные критские девушки должны служить тебе?

— Но у тебя тоже есть рабыни, Минос, — возразил тот, вызывающе улыбаясь.

— Я — царь, а ты — служитель богов. Вести борьбу — мой долг. А если мечом размахивает и убивает жрец, это — предательство по отношению к богам. Недостойно делать своими рабынями девушек-критянок, которые прежде были свободными!

— Мне назвать по именам чиновников, которые тоже владеют критскими рабынями?

— Оставь эти дешёвые уловки, Манолис! Ты — жрец и обязан судить себя по более суровым законам!

— Послушай, Минос, — прервал нас старый жрец.

— В чём дело?

— Можно было бы найти выход...

— Какой?

— Довольствуйся своими государственными делами, а нам предоставь искать путь к богам. Тебе даже не нужно являться на богослужения самому, можешь присылать вместо себя какого-нибудь жреца или жрицу. Если же ты хочешь узнать истину в последней инстанции, то должен испытывать благоговение перед богами, ибо они — источник всей мудрости.

Я ответил уклончиво, понимая, что у меня нет времени, чтобы познавать в пещерах и рощах сокровенные тайны.

Через несколько дней и высшие чиновники пригласили меня на празднество. От одного слуги я узнал, что инициатором торжества был Манолис. Я наотрез отказался.

Вскоре ко мне заглянула Сарра.

— Умоляю, приди на праздник — это доставит тебе удовольствие, — сказала она.

— Твой Донтас тоже явится туда? — насмешливо спросил я.

— Непременно. К тому же он пришлёт девушек, которые станут развлекать тебя танцами.

— Я скорее умру, чем соглашусь встретиться с этим мошенником! — в гневе вскричал я.

— Будь благоразумен и прими участие в празднестве, — снова попросила она.

— Сколько тебе заплатили, что ты так усердствуешь?

— Заплатили? За что? — спросила она, разыгрывая непонимание.

— За то, чтобы я присутствовал на банкете, который устраивают эти два плута, Манолис и Донтас.

— Праздник устраивают твои чиновники, — резко сказала она.

Я вдруг заметил, что улыбка на её лице прикрывает жестокость, готовность шагать по трупам.

Мои мысли обратились к Айзе. С каждым днём я всё яснее понимал, как сильно она меня любила. И вот её нет в живых... Кто положил ей под одеяло ядовитую змею?

Взглянув на Сарру, почтительно опустившуюся возле меня на колени, чтобы надеть мне сандалии, я заметил в её глазах странную настороженность: это был взгляд змеи, поджидавшей подходящего момента, чтобы укусить.

Я едва не сказал ей, что она напоминает мне кобру, подстерегающую добычу.

Чего ждала от меня Сарра?

«Змея, настоящая змея!» Я никак не мог отделаться от мысли, что именно она с помощью преданных ей рабов подсунула змею в постель к Айзе.

Это подозрение не давало мне покоя, и я едва сдерживался, чтобы не задушить её собственными руками.

Мысли теснились у меня в голове. Поскольку Пасифая не любила путешествий, не перенося раскачивания носилок и тряски повозки, я часто брал с собой в поездки Айзу и Сарру. Айзы больше не было. Вместе с ней число женщин и девушек, заплативших жизнью за то, что разделили со мной ложе, перевалило за десять. Не могла ли стоять за этими убийствами Сарра?

Мне вспомнился остров Парос, куда я прибыл с инспекционными целями. Там старейшина рода предложил мне свою единственную дочь. Для него, для деревни, для всего острова было большой честью, что я согласился на это предложение. Войдя в отведённую мне комнату, я обнаружил, что пол усыпан цветами, а в небольших плошках курится благовоние. В ту ночь я познал огромное счастье, а спустя несколько дней получил известие, что девушка умерла от укуса ядовитой змеи...