Чтение онлайн

Тут находился какой-то саркофаг.

Кабинет Петра Первого.

Кремль.

Петр стоял у панорамного окна, взирая на заснеженную яблоню. В руке он сжимал хрустальный бокал, но не пил, а лишь водил им, наблюдая, как играет свет в гранях. В кабинете было тихо, лишь гудели магические артефакты, расставленные по полкам.

Внезапно один из них — небольшой шар из черного обсидиана, висевший в воздухе в углу комнаты — издал тихий, мелодичный звон.

Петр замер. Медленно, очень медленно он повернулся и уставился на шар. Его лицо, обычно представлявшее собой маску холодного спокойствия, дрогнуло. В глазах мелькнуло нечто неуловимое — не ярость, не триумф, а странная, болезненная смесь надежды и давней, застарелой боли.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти с нежностью. — Неужели время пришло?

Шар зазвенел снова, и внутри него заструились переливающиеся блики, словно от огня.

В дверь постучали. Петр мгновенно выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он резким жестом погасил свечение шара.

— Войдите.

Это был секретарь, бледный и несколько растерянный.

— Ваше Императорское Величество, экстренное донесение…

Петр не двигался, лишь его пальцы чуть сильнее сжали бокал.

— И?

— Лаборатория «Прометей». Проникновение. Неизвестная группа. Системы безопасности подавлены.

Воздух в кабинке сгустился, стало тяжело дышать. Секретарь попятился, инстинктивно чувствуя исходящую от императора опасность.

Но гнева не последовало. Петр Первый медленно повернулся к окну, спиной к посетителю.

— Кузнецов? — спросил он ровным, слишком спокойным голосом.

— С большой долей вероятности. С ним был… ваш сын.

Петр застыл на месте. Секунду, другую. Потом его плечи слегка задрожали. Секретарь решил, что это ярость, и приготовился к худшему. Но из груди императора вырвался не рык, а нечто иное. Тихий, прерывистый звук, похожий на… горький смешок.

— Значит, началось… — произнес Петр так тихо, что секретарь едва расслышал. — Мой мятежный сын и этот выскочка с острова… Решили покончить со всем.

Он сделал паузу.

— Какой удивительный поворот судьбы. Сын, ненавидящий отца, хотел побыстрее уничтожить его любой ценой… Символично…

Секретарь замер в полном недоумении, не понимая смысла сказанного. Петр Первый наконец обернулся. На его лице не было ни злобы, ни досады. Был холодный, безжалостный расчет.

— Отставить все дежурные подразделения. Никаких ответных действий.

— Но, Ваше Величество! Лаборатория! Объект!

— Я сказал, отставить! — голос Петра прозвучал как удар плетью, заставив секретаря вздрогнуть. — Они сделали мою работу за меня. Теперь «Прометей» у Кузнецова. — Он снова повернулся к потемневшему обсидиановому шару. — Пусть думают, что одержали победу. Они всего лишь… перевезли мой самый ценный актив в место, куда я и так направляюсь.

Он мотнул головой в сторону двери.

— Выйдите. И никому ни слова. Заодно вызови мне транспорт.

Когда дверь закрылась, Петр Первый снова остался наедине с собой. Рука сжалась и хрусталь со звоном разлетелся на тысячи осколков, рассыпавшись по полу.

— Беги, Петя, беги, — прошептал он, глядя на осколки. — Вези ее. Храни ее. Скоро я приду. И заберу обратно не только ее… но и все, что ты, по своей глупости, решил защитить. И тогда ты наконец поймешь, ради чего все это затевалось. Ради кого.

Саркофаг был пуст.

Я стоял, глядя на открытую крышку массивного каменного гроба, и чувствовал нехорошее предчувствие. Внутри не было ничего — только идеально гладкие стенки из какого-то неизвестного сплава, испещренные рунами. Они слабо мерцали в тусклом свете лаборатории, постепенно остывая.

— Пусто, — констатировал Эль, прячась за мою ногу и высовывая голову. — Может, мы опоздали?

— Или пришли слишком рано, — буркнул я, обходя саркофаг и присматриваясь к рунам. — Лора, что ты можешь сказать?

Детальки уже кружились по лаборатории, сканируя каждый угол. Лора материализовалась рядом с саркофагом, ее глаза горели ярким голубым светом.

— Саркофаг использовался недавно. Примерно… — она наклонила голову, — сутки назад. Энергетический след еще не рассеялся полностью. Здесь был кто-то или что-то.

— Замечательно, — вздохнул Петр Романов, подходя ближе. Рядом с ним стояла гусыня и, вытянув шею, смотрела через его плечо. — Значит, мы действительно опоздали.

Эль недовольно фыркнул, взъерошив перья.

— Романов, что-то вы больно близко стоите, — прищурился он своими глазками-бусинками. — Ты не переживай, с ней все будет хорошо. Я позабочусь о ее безопасности.

— Все же, это моя проблема, и решать ее тоже мне, — твердо ответил Петр, поглядывая на гусыню. Та только кивнула.

От меня не ускользнуло, что в его голосе прозвучала смесь решимости и какой-то застарелой боли. Я взглянул на него внимательнее, но Петр уже отвернулся, изучая руны на стенах саркофага.

Финиан тем временем расхаживал по залу, его ботинки гулко стучали по полированному полу. Время от времени он останавливался, приседал и внимательно изучал какие-то едва заметные метки на стенах.

— Знаете, — произнес он, не поднимая головы, — это уже не первый раз, когда я вижу подобное.

Все повернулись к нему.

— Что именно? — спросил я.

Финиан поднялся, отряхнул колени и ухмыльнулся.

— Попытки повторить силу божеств. У меня было… скажем так, много приключений. Разные планеты, разные расы. И знаете, что интересно? Каждая из них, рано или поздно, приходила к одному и тому же, — он развел руками. — Все хотели заполучить силу богов. Создать своего. Вселить в тело. Или во что-то еще.

— У нас такого не было, — резко произнес Валера, скрестив руки на груди. Его корона на мгновение вспыхнула. — Зачем? Если я, король, был сильнейшим.

В его словах не было высокомерия — только констатация факта. Финиан кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Именно поэтому ваша цивилизация продержалась дольше других. Когда есть абсолютная сила, не нужны эксперименты. Но здесь… — он обвел рукой лабораторию, — здесь не было такого короля.

— Миша, — окликнула меня Лора. Ее голос звучал напряженно. — Я взломала их систему. Тут много чего интересного.