Я не Поттер!
Шрифт:
— Ну что ж, я слышу ум и ощущаю силу, но сила силе рознь… — шляпа, наконец, заговорила. — Её с избытком, осмелюсь я заметить, но нет в тебе безумия отваги, и жизнь свою ценить научен ты сильнее остальных… — она резко замолкла. — Ты смел! Рука твоя творит деянья быстро, без раздумий. Но те деянья не несут тепла… — голос будто удивлялся. — Мой друг, и знания твои лишь губят! Нет, Гриффиндор не ждет тебя! — уже хорошо, хоть Грейнджер приставать не будет, подумал я. — Ты так хитер, что и Кандида не прельстилась бы твоим талантом, и доброта в тебе тускнеет с каждым днем… Как быть тогда, куда тебя направить? Не Пуффендуй, не Когтевран, ни Годрика юнцы? — наступила гнетущая тишина, по крайней мере, в моей голове. — Однако вижу я твоих друзей, отца, обид глубокую пучину и предрекаю, Гарри, непомерно сложный путь… Раз так, дарю тебе уединенья сладость, покой и шанс на радость — СЛИ… Ммм… Ммм…
Внезапно я ощутил прохладу, рукой нащупал собственную макушку и ничего там не обнаружил. Профессор содрала шляпу! Я оглянулся на отца — тот сцепил пальцы с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его злость и беспокойство накрыли меня горячей волной. Отрешенность бездонных черных глаз могла обмануть кого угодно, но я — сын, а не кто угодно!
— Мы договаривались, и директор тебе говорил… — шипела Минерва МакГонагалл за моей спиной, прикрыв шляпе рот ладонью. — Или повторить?! — что повторить, я понял сразу. Раздался легкий хлопок — кто-то применил заклинание Увещевания. Оно действует лишь на магических существ и такие же предметы. Волшебники на него никак не реагируют. В быту оно очень полезно — урезонивать разбушевавшихся садовых гномов или злобных эльфов, ворующих все подряд, приходится довольно часто. Я почувствовал досаду. Что же тогда можно свершить гораздо более сильными заклятиями? И неужели наследие самих основателей можно одолеть чарами домохозяек?!
Оказывается — можно. Профессор извинилась за заминку, сказала, что, мол, забыла шляпу предупредить и быстренько надела головной убор обратно, пока магия не выветрилась. Вероятно, именно это только что и произошло.
— Грифиндор! — заорала многострадальная шляпа и поставила жирную точку в этой бессмыслице.
Но я так просто не сдался. Со стула теперь уже моему декану пришлось своего новоиспеченного ученика просто стряхивать — и это совсем не образное выражение! Потому не только Дамблдор, но и некоторые сообразительные студенты Хогвартса все же поняли, как сильно я хочу на материнский факультет… Уизли входили в их число, разумеется. Однако добравшись до скамьи под красным знаменем, я плюхнулся на неё, принялся широко улыбаться, здороваться со всеми, кто этого хотел, и вообще вести себя так, словно ничего не произошло. Меня так учил отец.
«Скрывая себя, ты обретаешь преимущества, которые помогут победить, — говорил он, — и не имеет значения, где побеждать — в жестокой войне или безобидной детской игре…»
Глава 4
— Отец! — я ворвался в кабинет, споткнулся о порог и запутался в полах мантии. Но в процессе освобождения из её пут споткнулся, а вернее стукнулся, еще и о шкаф. На его полках тут же задребезжали всевозможные колбы и банки с заспиртованными в них животными и растениями.
Вызванный моей персоной шум, да и сама моя персона, незамеченными не остались, только вот не отцом, а Аргусом Филчем! Смотрителя я и раньше видел, естественно, но вот знаком с ним не еще был. Старик трогательно прижимал к себе свою знаменитую кошку — миссис Норис, стоял посреди помещения и шмыгал носом. Его сгорбленная фигура и красные от слез глаза, которые он промокал своим клетчатым шарфом, не вязались с образом злобного сумасшедшего, а именно таким его обрисовал мне мой сосед по комнате — Симус Финниган. О мистере Филче ходили легенды больше напоминающие страшные сказки, но, похоже, я только что узнал, что не всем легендам стоит верить…
— Болеет? — поинтересовался я сочувственно.
Мистеру Филчу не понравилось мое сочувствие, он сердито отвернулся, пытаясь перестать всхлипывать, но ответил:
— Недоумки с твоего факультета постарались! — голос его прерывался от горя и обиды. — Бедная моя кисочка…
Я готов был взвыть от жалости к серому тощему созданию, безжизненно свесившему голову на руке хозяина, и от злости к её мучителям, но не успел.
— Кладите её на стол, я нашел ту мазь… Гарри? Ты что здесь делаешь в такую рань? — папа вихрем пронесся мимо меня, а за ним шлейфом пронеслись горькие запахи трав. — Тебе необходимо высыпаться! — затем он холодно, но вежливо представил меня завхозу: — Мистер Филч, это мой сын — Гарри, — в его голосе угадывалась гордость.
Я подобрался, словно меня министру представляли! Но затем задумался — гордиться мной перед каким-то завхозом? Рассмотрев плешивого морщинистого мужчину, который как раз бережно укладывал свою кошку на принесенную им подстилку из какого-то тряпья, ничего необычного я не заметил. Старик и старик! Однако он наверняка отцу чем-то полезен, но вот чем? Что же в нем такого особенного?
— Очень приятно, но я прекрасно его помню! — мистер Филч явно рассердился на такое неуважение к своей памяти. — Виделись уже, когда в пеленках был… — еле слышно проскрипел он, не оборачиваясь.
— Разумеется, — кивнул отец, подтверждая его слова. — Гарри, подожди за дверью, я скоро освобожусь.
— Нет! — горячо возразил Аргус и все же неуверенно посмотрел на меня. — Он не мешает…
Мы встретились взглядами, и в его мутных глазах я увидел благодарность, самую обычную человеческую благодарность! Он почувствовал, что мне не просто жаль кошку, мне жаль его друга, ведь я хорошо знаю, что такое одиночество, даже очень хорошо. Младший Снейп ему приглянулся. Ну а на моего отца он и так смотрел, как на живое божество, сошедшее с небес, и даже пригибался при каждом его приближении, не справляясь со своим безграничным почтением к такой личности.
Пока декан черной тенью кружил вокруг стола и втирал дурно пахнущую мазь в тельце животного, мистер Филч доковылял до меня и просипел прямо в лицо:
— Ты, если там что, обращайся, в гости заходи… — изо рта у него пахло не лучше, чем от мази. — Я родителя твоего уважаю, ну и ты, вроде, разумный малый…
Я словно что-то выиграл, но виду не подал.
— Ага… — скромно протянул я, чуть не лопнув от усердных трудов по сдерживанию своей радости. Заручиться поддержкой того, кого все боятся, того, кто носит с собой все ключи Хогвартса! Ну, почти все. В общем — день начинался просто чудесно!
И когда отец освободился, вымыл руки и приступил к допросу, целью которого было выяснение причин, позволивших шляпе определить Рона Уизли на его факультет, тем самым испортив ему настроение на год вперед, я все равно улыбался.
— Миссис Малфой пригласила?!
— Пригласила.
— И Рон согласился?
— Ну пап, раз он на твоем факультете! Согласился! Ему Драко понравился! Ну, или его рассказы о Малфой–мэноре… — в последнем я не был уверен, но не сказать не мог.
Отец даже забыл, что меня необходимо поучить уважению к старшим, а просто уставился на противоположную стену и замолк. Его черные бездонные глаза, обычно напоминавшие мне длинные туннели полные неизведанных тайн, на этот раз выражали лишь банальное удивление. Притом казалось, что отец удивлялся за всех слизеринцев вместе взятых, когда-либо учившихся в Хогвартсе!
— Артур, Артур… Ты зря был так непогрешим…
— Кто? Что? — я ничего не понял.
— Да неважно. Подойди! — отец сел в кресло у стола и поманил меня пальцем. Я подошел, он положил руки мне на плечи и пристально посмотрел в глаза. — Гарри, несмотря на то, что ты на другом факультете, не оставляй Драко, хорошо? Может, тебе сейчас кажется, что это он влияет на Рона, но все может случиться… иначе. И не забывай, кто такие Уизли и как они к нам относятся, договорились?
— Конечно! — о таких простых вещах я забыть просто не мог.