Чтение онлайн

— Ты хотел еще что-нибудь?

— Эээ… — отец принялся рыться на столе в поисках нужной ему папки, а я все еще мялся и не знал, как преподнести свою просьбу. — Пап, а ты не мог бы сказать Хельге…

— Что сказать? — папа замер, а уголки его губ предательски дрогнули. Он будто знал, о чем я сейчас попрошу. Я мысленно хлопнул себя по лбу — разумеется, знал! Это ведь он меня оклюменции учил, а не наоборот!

Забота — хорошо, но в меру. Несмотря на то, что я встал сегодня очень рано, мои соседи проснулись намного раньше меня и битый час наблюдали, как Хельга носится по спальне. Она развесила на спинке стула дюжину носков разной толщины и плотности, дабы я выбрал из них наиболее мне приглянувшиеся, разобрала чемодан, рассортировала мои свитера и брюки строго в соответствии с цветовой гаммой. А после, как искренне любящая, но немного ненормальная, еще полчаса носилась по спальне с серебряным кофейником, подыскивая подходящее для него место, впоследствие оказавшееся прикроватной тумбочкой, и не обращала ровно никакого внимания на Симуса, Невилла и Дина. Те натянули бордовые шерстяные одеяла по самые подбородки и опасливо на все это взирали. Когда Хельга трудится — на её сморщенной мордочке появляется такое свирепое выражение, что перечить ей и отец не смеет. Ему проще покорно позволить домовику делать всё, что угодно. Даже укрывать себя третьим одеялом в слегка прохладный июльский вечер!

Именно в таком испуганном состоянии я и застал моих соседей по палате… тьфу… спальне! Ни один из них не вызывал во мне хороших чувств. Однако неуклюжий молчаливый Невилл все же импонировал мне больше, в отличие от медлительного Дина Томаса и неугомонного ирландца Симуса. Последний постоянно что-то говорил, чем-то хвастался и всем нравился! Он явно превосходил меня по красоте, которой, если честно, во мне не наблюдается вовсе. Его светлые волосы, лопоухость, веснушки, голубые глаза и какой-то уж слишком добрый взгляд, похожий на взгляд полного придурка, умиляли большинство преподавателей и всех без исключения девчонок первого курса. Я всегда смогу заработать, если решу передавать их надушенные записки Финнигану за определенную плату! Пока же я делаю это бесплатно, и за то Симус еще в первый день смело причислил меня к числу своих лучших друзей, не подозревая, насколько неверен такой его выбор.

Он до сих пор не устаёт меня представлять каждому встречному, и так запросто меня узнающего, таким вот образом:

— Это мой друг — Гарри! Он просто гениальный! — и обязательно хлопает меня по плечу. Что Финниган имеет ввиду под «гениальностью», я уверен, непонятно даже ему самому.

Но с ним категорически не согласен Долгопупс. Уже на второй день, во время завтрака он, дождавшись, когда я отойду подальше от столов, зашептал что-то Симусу на ухо. Тот чуть не подавился куриной ножкой, и разговор меня заинтересовал.

Незаметно махнув палочкой, я применил усовершенствованный отцом Сонорус — очень простое заклинание, и в моей голове раздался встревоженный голос Невилла:

— … и на наш факультет он не хотел, и ты ему совсем не нравишься…

— Ты сдурел! Он же гриффиндорец!

— Но это потому, что правила запретили и шляпа…

— Симус! — я подкрался незаметно, и Невилла чуть удар не хватил. Он схватился за край стола и вздрогнул всем телом. — Пошли уже, сколько можно есть! Я тебе покажу короткий путь к Флитвику, а то будешь блуждать, как в прошлый раз…

— Ага! Идем! — он резво вскочил, перепрыгнул через скамью и заулыбался.

— А ты, Невилл, завтракай. Тебе я потом покажу… путь… — мальчишка смутился еще больше и уткнулся в свою тарелку с овсянкой, словно надеялся в ней защиту от меня найти!

Захватив с собой веселых Драко и Рона, шушукающихся в сторонке, мы пошли прочь. Каким-то шестым чувством я уяснил, что Невилла мне не обмануть. Не смогу я! Может он и ненормальный, и смешной, и жаба у него противная, и свитера у него на вид еще более ужасные, чем у Уизли, но мальчишка точно не дурак. Он понимает, как мне тоскливо со всеми этими краснознаменными, и видит, насколько сильно мне «нравится» говорливый Симус. Еще Дамблдору доложит о подобном моем настроении! В таком случае отец меня просто выпорет, а потом заавадит, а затем вновь выпорет… Ну, совершит что-то в таком духе. Но Невилл смотрел уже не в тарелку, а в мою спину, задумчиво хмурил широкие брови и ничего вокруг не слышал, не реагируя даже на очередное замечание Гермионы. И я подмигнул! Пусть так, раз он сам захотел, будет ему война, обязательно будет! Долгопупс приоткрыл рот и выронил вилку. Та упала на мраморный пол, и гулкий звон от её падения слышался до самого выхода из зала. Неужели так испугался? Я, может, и выгляжу мрачновато, и декана Слизерина напоминаю всем, кто имел счастье его видеть, и подмигивал с умыслом, разумеется, но так пугаться? Я ж не Кровавый Барон, в самом деле! Мне одиннадцать!

Однако мои мысли прервал тяжелый стон Невилла. Он согнулся, словно от кишечных колик, и Грейнджер испуганно закричала. Все вокруг засуетились, повскакивали со своих мест, и меня от остальных незаметно отделил профессор Квирелл. Он как-то осторожно потянул мою руку, мимолетно наклонился, словно просто отодвигал ученика со своего пути, и прошептал:

— Это ты, Гарри, это ты…

С тех пор прошло три дня, а я не могу прийти в себя и сейчас. В момент, когда ладонь профессора дотронулась до моей, показалось, что на меня навалилась тяжесть всего мира, а ноги словно налились свинцом! Но затем я резко воспарил надо всеми — тело стало невесомым, а внутри поселился покой. Я даже удивился — почему же меня не хватают за ноги и не притягивают обратно, к земле? Я же улечу! Такие ощущения длились мгновения. Всё прошло быстро, но следом за непонятными ощущениями в теле, в моей голове раздались голоса. Их гул нарастал с каждой секундой, он давил на меня, разрывал на части! Люди кричали, срываясь на хрип, шептали, кто-то кого-то проклинал, кто-то о чем-то молил, но я точно знал — все они обращаются ко мне и никому кроме меня…

Я прогулял занятия по Заклинаниям. Мне было страшно, очень страшно! Невилла согнула пополам именно моя злоба, скрытая внутри. Но испугался я не столько её, сколько себя самого. Та сила, вырвавшаяся наружу… Уткнувшись носом в подушку и спрятавшись за пологом от любопытного Симуса, последовавшего сразу за мной, я понял, о чем писала мне неизвестная в том странном письме. Я прислушался к своим желаниям… и услышал! Только вот еще не разобрал — радоваться мне этому или огорчаться?

Все эти свежие воспоминания я словно пересмотрел заново, потому как отец и не скрывал, что просматривает их вместе со мной. Все забыли про Хельгу, мою невысказанную просьбу, Уизли и Драко, про время и завтрак, на который я вот–вот опоздаю. Всё осталось позади, как что-то мелкое, незаметное и глупое. Мы одновременно осознали что-то очень важное и сложили кусочки мозаики в единое целое. Отец смотрел в никуда, его пальцы дрожали, а на лице играла горькая ухмылка. Ему только зимой исполнился тридцать один год, однако я лишь сейчас увидел, как же он молод, но как давно и терпеливо ждет свободы…

Папа нервно откинул волосы назад, зажмурился, затем резко вскочил, сложил руки за спиной и принялся ходить туда–сюда, не переставая бубнить что-то себе под нос. Затем, чуть не разорвав ткань от нетерпения, закатил рукав, и я в который раз залюбовался бледным рисунком на его предплечье.

Пронаблюдав за ним еще несколько минут и, не увидев того, что ожидал, он процедил сквозь зубы:

— Я хорош, слишком хорош… Он мне не доверяет! — и в сердцах смахнул со стола стопку школьных тетрадей. — Гарри, ты должен принести мне это письмо. Ясно?! — решимость в его голосе граничила с яростью.

— Сейчас?

— Нет, лучше вечером… — он выпрямился, взмахнул палочкой, леветируя тетради на положенное им место, помолчал немного и осторожно спросил: — Ты понимаешь, что такая твоя реакция на профессора Квирелла может быть вызвана не только его особенностями, но и… твоими?

— Понимаю… — так же осторожно ответил я.

— А ты понимаешь, что все то, о чем мы говорили многие годы, скоро потребует нашего вмешательства? Ты готов?

У меня ноги подкосились.

— Готов! — а вот это уже чистая ложь.

Однако отец предпочел её не заметить, и я приготовился слушать…

* * *

— Ай! — Драко сбил меня с ног, и теперь точно так же, как и я, потирал ушибленный лоб, чуть не треснувший от столкновения с моим. — Ты на шабаш умников опаздываешь?! — он поднялся первым, подал мне руку и мы принялись отряхиваться от пыли.

— Что-то случилось?

— Случилось! — приятель кипел не хуже чайника. — Еще как случилось! Сюда МакГонагалл идет, я крестного предупредить хочу. Подвинься, — я шагнул в сторону и освободил путь к двери.

— Зачем? Он её боится, думаешь? — рассмешила подобная теория нас обоих. В присутствии моего отца профессор только и могла, что поджимать губы и кривиться. Ну, еще со слизеринцев баллы снимать при каждом удобном случае. На них её хваленая справедливость не распространялась. Видимо, у каждого человека она, справедливость, своя собственная. — Или она его себе на замену пригласить хочет? В воспитательных целях? — мы захихикали, но уже через секунду со стороны лестницы послышались гневные выкрики, и смеяться мы перестали.