Чтение онлайн

— И что ты ответил?

Аларик подошел ко мне и взял за руки.

— Я ответил, что мой сын сам выберет свою судьбу, когда вырастет. А пока он занят более важными делами — он учится быть человеком. Я отказался от предложения отправить его в Столичную Академию Магии. Он останется здесь, с нами. Под твоим присмотром.

Я облегченно выдохнула.

— Мы не дадим им сделать из него оружие, Аларик. Он только-только начал верить, что его любят не за силу, а просто за то, что он есть.

— Я знаю. Поэтому я усилил охрану границ. Север теперь — не просто провинция. Это крепость нашей семьи.

Я прижалась лбом к его груди, слушая мерный стук сердца.

— Знаешь, я иногда боюсь, что это всё сон. Что я сейчас проснусь в своей маленькой квартире, и мне нужно будет бежать на смену в детский сад, а вас... вас не существует.

Аларик крепче сжал мои плечи.

— Тогда это наш общий сон. И я не позволю тебе проснуться.

Мы стояли так несколько минут, наслаждаясь тишиной, которая бывает только в домах, где поселился мир. Но тишина в доме с шестилетним ребенком — явление недолгое.

— Мама! Папа! Пузыри! — голос Леона эхом разнесся по коридору. — Жидкость уже готова! Грета сказала, что она получилась «идеально липкой»!

Я засмеялась, вытирая непрошеную слезинку.

— Ну что, Герцог Рид? Пойдем совершать великие дела? Мыльные пузыри ждать не будут.

— Иду, — Аларик состроил мученическую мину, но тут же подхватил меня на руки и закружил по библиотеке. — Иду, мой воспитатель высшей категории.

Выходя на террасу, я посмотрела на небо. Оно было пронзительно синим, без единого облачка. В книге этот день описывался как «день великой скорби и начала конца».

Ложь. Это был день великой радости и начала всего.

Я переписала финал. Я сломала перо автора, который хотел крови, и взяла в руки кисть, смоченную в золотой краске. И пусть впереди еще будут трудности, пусть Кросс плетет свои сети, а мир за пределами нашего герцогства всё еще полон опасностей — у нас есть то, чего не было ни у одного героя той книги.

У нас была семья. Настоящая, не по крови (хотя и это тоже), а по духу.

Когда мы спустились к деревенской площади, нас встретили сотни улыбок. Люди больше не кланялись в страхе, они приветствовали нас как своих защитников.

Леон выбежал в центр круга и с восторженным криком дунул в кольцо. Огромный, переливающийся всеми цветами радуги пузырь взмыл в воздух. Леон направил на него руку, и пузырь не лопнул, а наполнился мягким золотистым светом, превратившись в маленькое парящее солнце.

Дети закричали от восторга. Аларик, честно исполняя свой долг, стоял рядом и с невозмутимым лицом выдувал каскады пузырей, которые тут же подхватывал ветер.

Я стояла чуть в стороне, наблюдая за ними. Мой «деготь» тихо вибрировал в такт общему веселью. В этот момент я поняла: магия — это не заклинания и не артефакты. Магия — это когда ребенок перестает бояться темноты. Когда суровый мужчина учится смеяться. Когда женщина из другого мира находит свое место и свое призвание там, где ее должны были казнить.

Прошлое осталось позади. Книга закрыта.

Начиналась новая история, и в ней я была не «злодейкой Серафиной» и даже не просто «Еленой». Я была матерью, женой и... самым счастливым человеком в этой империи.

Я взяла в руки кольцо для пузырей и сделала глубокий вдох. Нам предстояло прожить долгую и удивительную жизнь. И я была уверена — в ней будет еще много наклеек, много смеха и ни одной «черной главы».

Потому что когда за дело берется воспитатель высшей категории, у зла просто нет шансов.

— Леон! — позвала я. — Смотри, какой огромный получился у мамы!

Мальчик обернулся, его лицо сияло счастьем, и в этот миг я окончательно поняла: этот мир спасен. Не мечом и не магией разрушения. Он спасен любовью и вовремя испеченным яблочным пирогом.

И это был самый лучший финал из всех возможных.

Вечером того же дня, когда Леон уже спал, обнимая своего нового тряпичного рыцаря, мы с Алариком сидели на балконе. Внизу шумел лес, который теперь казался не враждебным, а уютным и родным.

— Ты ведь не жалеешь? — тихо спросил Аларик, глядя на звезды.

— О чем? — я повернула к нему голову.

— О том, что осталась. О том, что не вернулась в свой мир, если бы такая возможность была.

Я задумалась на секунду. Вспомнила шумный город, метро, вечную спешку и одинокие вечера перед телевизором. А потом вспомнила теплые ладошки Леона и надежное плечо Аларика.

— Знаешь, — я улыбнулась, — в моем мире я учила детей мечтать. А в этом мире я сама научилась жить в мечте. Зачем мне возвращаться туда, где я была просто зрителем, если здесь я — соавтор самой прекрасной истории?

Аларик притянул меня к себе, накрывая своим плащом.

— Соавтор, — повторил он. — Мне нравится это слово. Какая будет следующая глава?

— Думаю... — я прикрыла глаза, слушая дыхание спящего замка. — Думаю, следующая глава будет называться «Путешествие». Мы ведь так и не показали Леону море. А в оригинальном сюжете море было местом, где пробуждались морские чудовища.

— Опять чудовища? — Аларик усмехнулся.

— Ну, теперь это будут очень вежливые чудовища, которые умеют играть в прятки и обожают морковные кексы. Я об этом позабочусь.

Герцог рассмеялся, и этот звук улетел в ночное небо, сливаясь со шелестом листьев Сердца Леса.

Всё было правильно. Всё было именно так, как должно быть в книге с хорошим концом.

А если кто-то захочет это оспорить... что ж, у меня всё еще припасен тот тяжелый подсвечник. И мой профессиональный командный голос.

Но это уже совсем другая история.

Пять лет — это пятьсот сорок семь с половиной тысяч вдохов, если считать только те, что я делала, затаив дыхание от страха или предвкушения. В мире, где каждый куст может иметь уши, а твое собственное отражение в зеркале должно носить маску, время тянется иначе. Оно не течет, оно застывает тяжелой, вязкой смолой, подобной той, что пульсирует в «Сердце Леса».

Я поправила тяжелую парчовую накидку цвета воронова крыла. Зеркало в моей спальне отражало женщину, которую в столице называли «Железной Герцогиней» или «Тенью Императрицы». Мои скулы стали острее, взгляд — холоднее, а улыбка теперь напоминала лезвие бритвы, смазанное ядом. Только Аларик знал, что это всего лишь грим. Только Леон знал, что за этой маской скрывается та самая Елена, которая когда-то учила его клеить наклейки в альбомы.

Пять лет мы играли в эту смертельную партию шахмат.