Чтение онлайн

— Я просто анализирую среду, — я улыбнулась. — Здесь низкий уровень шума, много кислорода и нулевая концентрация интриганов на квадратный метр. Это способствует восстановлению нейронных связей.

— Иногда мне кажется, что ты говоришь на языке другой цивилизации, Серафина, — он внезапно остановился и взял меня за руку. Его ладонь была горячей и шершавой. — Но этот язык мне нравится гораздо больше прежнего.

Мы остановились на небольшой поляне, где дорога делала крутой поворот, уходя вглубь леса. Леон был в паре десятков шагов впереди, он увлеченно рассматривал какой-то цветок.

В этот момент тишина леса была нарушена. Это не был естественный звук. Слишком резкий топот копыт, слишком тяжелый грохот колес. Из-за поворота, на недопустимой для лесной тропы скорости, вылетела тяжелая карета без опознавательных знаков.

Лошади были в пене, кучер в черном капюшоне нещадно стегал их плетью.

— Леон! — мой крик разорвал воздух одновременно с осознанием: карета не просто несется мимо. Она направлена точно на мальчика.

Все произошло в те доли секунды, когда аналитический ум отключается, уступая место чистым инстинктам. Я не думала о том, что я — обычная женщина из другого мира в чужом теле. Я не думала о магии. Я видела только маленькую фигурку в синей курточке, замершую от ужаса посреди дороги.

Аларик был далеко — он отвлекся на шорох в кустах справа, откуда уже выпрыгивали вооруженные люди. Это была спланированная засада. Классическая «клещевая» атака.

— Леон, беги! — взревел Аларик, выбрасывая руку вперед. Волна чистой кинетической энергии ударила по нападавшим из леса, но он был слишком далеко от дороги.

Я рванулась вперед. Мои ноги в неудобных туфлях скользили по хвое, сердце колотилось где-то в горле. Карета была уже в десяти метрах. Пяти.

Я успела.

Я схватила Леона за плечи и буквально отшвырнула его в сторону, в густые заросли папоротника. Но инерция собственного тела не позволила мне уйти с траектории.

Удар пришелся по касательной, но этого было достаточно. Тяжелое дышло кареты ударило меня в плечо и бок, подбрасывая в воздух, словно тряпичную куклу. Мир перевернулся. Небо, сосны, земля, снова небо.

Я рухнула на обочину, чувствуя, как из легких выбило весь воздух. Боль пришла не сразу — сначала было оглушающее онемение и странный вкус металла во рту.

— Мама! — донесся до меня тонкий, полный ужаса крик Леона.

Я попыталась приподняться, но правая рука отказалась слушаться. Из-под кареты выскочили еще двое — люди в масках. Один из них схватил Леона, который пытался ползти ко мне.

— Взять щенка! Живо! — прохрипел голос кучера.

И тут воздух вокруг нас закипел.

Я видела это словно в замедленной съемке. Аларик. Он не просто бежал — он летел, окруженный ореолом черного и синего пламени. Его лицо больше не было человеческим. Это была маска ярости древнего существа, чей покой посмели потревожить.

— НЕ ТРОНЬТЕ ЕГО! — этот голос не принадлежал человеку. Это был рык дракона, пробудившегося после вековой спячки.

Один из нападавших замахнулся мечом на Аларика, но тот даже не замедлился. Взмах руки — и наемника отшвырнуло на ствол сосны с такой силой, что послышался отчетливый хруст костей.

Второй, тот, что держал Леона, в ужасе отпрянул, выпуская мальчика. Он попытался вскочить на подножку кареты, которая начала разворачиваться, но Аларик был быстрее. Он схватил лошадь за узду голыми руками. Животное взвилось на дыбы, жалобно заржав, и огромная карета, подгоняемая чудовищной силой герцога, просто перевернулась на бок, вминая кучера в землю.

Я видела, как Аларик методично, с леденящим душу спокойствием, уничтожал тех, кто посмел напасть. Это не был бой. Это была казнь. Он не использовал оружие — только свою магию и ярость. Воздух пах озоном и жженой плотью.

Леон подбежал ко мне, его лицо было залито слезами и перепачкано землей.

— Мама... мама, ты живая? Пожалуйста, не спи! — он схватил мою левую руку своими маленькими ладошками.

— Леон... — мой голос звучал как шелест сухой травы. — Ты... цел? Проверь... наклейки...

Я попыталась улыбнуться, но боль в боку вспыхнула с новой силой, заставляя меня задохнуться. Кровь пропитывала платье, окрашивая темно-синюю ткань в черный.

Аларик оказался рядом мгновенно. Последний из нападавших еще бился в конвульсиях где-то в кустах, но герцогу было плевать. Он упал на колени рядом со мной, и я впервые увидела в его глазах то, что невозможно было сымитировать.

Смертный ужас.

— Серафина... Лена... — он запнулся, смешивая имена, его руки дрожали, когда он пытался осмотреть мою рану. — Зачем? Зачем ты бросилась туда? У меня была магия, я бы успел...

— Не успел бы, — прошептала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать, края реальности подергиваются черным туманом. — Расчетное время... столкновения... было меньше секунды. Мое тело... единственный доступный щит...

— Замолчи, — он сорвал с себя рубашку, комкая её и прижимая к моему боку. — Молчи, ты слышишь? Ты не имеешь права уйти. Мы только начали... Слышишь? Леон, держи её за руку! Отдавай ей свою магию, тепло, что угодно!

Я почувствовала, как маленькая ладонь Леона вспыхнула мягким, золотистым светом. Это не была разрушительная сила Темного Властелина. Это была чистая, незамутненная любовь ребенка, пытающегося спасти единственного человека, который увидел в нем личность, а не инструмент.

Аларик поднял меня на руки. Я была легкой, почти невесомой в его мощных объятиях. Его лицо было совсем близко — жесткие черты, глаза, в которых бушевал шторм, и слезы, которые он даже не пытался скрывать.

— Ты спасла его, — его голос дрожал. — Ты действительно готова была умереть за него.

— Он... хороший мальчик, — я почувствовала, что веки становятся невыносимо тяжелыми. — Аларик... не наказывай его... за искры... Это просто... избыточное напряжение...

— Я никого не накажу, кроме тех, кто это устроил, — прорычал он, и я почувствовала, как от него исходит волна ледяного, смертоносного обещания. — Я сожгу этот мир до основания, если с тобой что-то случится.

Последнее, что я помнила перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — это ощущение его губ на моем лбу и тихий, отчаянный шепот:

— Пожалуйста, вернись ко мне. Ты — единственная правда в этом мире лжи.

Система отключилась. Но в последние секунды работы мой внутренний аналитик выдал финальный отчет: «Цель достигнута. Доверие объекта А — 100 %. Безопасность объекта Б обеспечена. Шанс на выживание... зависит от воли к жизни».

Я решила, что у меня этой воли предостаточно. Я еще не видела, как Леон получит свою сотую наклейку. И я еще не сказала Аларику, что его «шлем» ему совсем не идет.

Тьма была теплой. Она пахла хвоей и любовью.