Чтение онлайн

Я посмотрела на свои руки. Тонкие, бледные пальцы с безупречным маникюром. Трудно было поверить, что эта плоть когда-то принадлежала женщине, способной запереть ребенка в неотапливаемой каморке. Но память тела — штука коварная. Иногда, когда я слишком резко поворачивала голову, перед глазами вспыхивали алые искры, а в горле разливался привкус старой меди. Моя магия — та самая «густая, как смола» субстанция — шевелилась где-то в районе солнечного сплетения, отзываясь на мои тревожные мысли.

— Спокойно, Елена Петровна, — прошептала я сама себе, делая глубокий вдох на четыре счета и выдох на восемь. — Методика Монтессори работает даже в условиях магического средневековья. Главное — последовательность.

В семь сорок пять утра я уже была на ногах. У меня было ровно пятнадцать минут до того, как проснется Леон, и чуть меньше сорока восьми часов до того, как копыта коня Аларика Рида ударят по камням внутреннего двора.

Ганс уже вовсю гремел посудой на кухне. Его овсянка с печеными яблоками и корицей стала моим первым маленьким триумфом над хаосом. Еда — это база. Ребенок, чей желудок не сжат от голода, гораздо менее склонен к спонтанным выбросам темной материи.

Проходя мимо столовой, я заметила одну из горничных — кажется, её звали Марта. Одна из тех трех «птичек» барона Кросса, о которых предупреждали отчеты Мортона. Она слишком усердно терла один и тот же подсвечник, косясь на дверь моей спальни.

— Доброе утро, Марта, — произнесла я своим самым «административным» голосом. Тем самым, от которого у нерадивых нянечек в «Солнышке» подгибались колени. — Сегодня в гостевых покоях левого крыла нужно провести полную инвентаризацию текстиля. Шторы, постельное белье, ковры. Начните прямо сейчас. Это займет у вас весь день.

— Но, миледи… — она вскинула голову, в её глазах мелькнула искра привычной дерзости. Оригинальная Серафина позволяла слугам распускаться, если они льстили ей.

— Я разве давала повод для дискуссии? — я сократила дистанцию, чувствуя, как моя «смоляная» магия едва заметно мазнула по воздуху холодом. — К вечеру я жду подробный отчет о состоянии каждой салфетки. Свободны.

Она побледнела и, присев в коротком реверансе, почти убежала. Минус один наблюдатель. По крайней мере, на сегодня.

Леон ждал меня в своей комнате. Он уже не забивался под кровать, но всё еще иногда вздрагивал от резких звуков. Увидев меня, он выпрямил спину и улыбнулся.

— Доброе утро, мама Серафина, — произнес он. Голос стал увереннее с тех пор, как он впервые так меня назвал.

— Доброе утро, мой храбрый рыцарь, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была мягкой, но уверенной. — Сегодня у нас по плану «Большая экспедиция». Но сначала — завтрак и проверка достижений.

Я подошла к его «Карте успеха», висящей на стене. Вчера там появилась очередная наклейка — за то, что он доел суп. Леон восторженно следил за моими пальцами. Для ребенка, который видел от этой женщины только побои, золотистая звездочка была сродни высшему ордену империи.

— Сегодня, Леон, мы пойдем в сад, — сказала я, помогая ему застегнуть пуговицы на теплой курточке. — Нам нужно проверить, как поживают деревья. И… я думаю, пришло время снова поиграть в «Прятки». Мы закрепим наш успех на свежем воздухе.

Мальчик на мгновение замер. Несмотря на прошлый положительный опыт, старые триггеры всё еще были сильны. Его зрачки расширились, а в углах комнаты поползли тени — предвестники той самой силы, которая в оригинальном сюжете уничтожит этот мир.

— Тихо, тихо, — я присела перед ним на корточки, нарушая все правила этикета, пачкая дорогое платье о каменный пол. — Помнишь, Леон? В этой игре правила другие. Прятаться — это весело. Потому что тот, кто ищет, делает это не для того, чтобы наказать. Он ищет, потому что ты ему очень дорог. И когда он тебя находит, он радуется.

Я взяла его холодные ладошки в свои.

— Я никогда не запру тебя, Леон. Никогда. Если ты спрячешься, я буду звать тебя по имени, и когда найду — обниму. Попробуем в саду?

Он смотрел на меня уже с меньшим сомнением.

— Вы… вы правда будете радоваться? — прошептал он.

— Обещаю.

Сад замка Рид был прекрасен той суровой, мертвой красотой, которая присуща северным поместьям. Старые ели, покрытые инеем, выглядели как застывшие стражи. Воздух был колючим, пахнущим снегом и грядущей бурей.

— Итак, я закрываю глаза и считаю до десяти, — объявила я, прислонившись к стволу вековой липы. — А ты выбираешь самое уютное место. Помни, Леон: ты в безопасности.

Я начала считать. Громко, размеренно.

— Один… два… три…

Я слышала его поспешные, неуклюжие шаги по гравию. Сердце колотилось в груди: а что, если я ошиблась? Но я продолжала.

— Десять! Я иду искать!

Я намеренно ходила кругами, заглядывая за пустые вазоны и кусты иссохшего барбариса, вслух комментируя свои поиски.

— Хм, может быть, Леон превратился в воробья и улетел на крышу? Нет, воробьи не носят синие шарфы… Может, он спрятался в кармане у садовника? Тоже нет…

Я видела край его пальто за живой изгородью из туи. Он сидел там, затаив дыхание. Я подошла ближе, нарочно хрустя ветками.

— Ой! Кажется, я вижу чьи-то храбрые сапожки! Чьи же это сапожки? Неужели это…

Я резко, но легко раздвинула ветви и воскликнула:

— Нашла! Мой рыцарь найден!

Леон вскрикнул, но тут же расслабился, когда я подхватила его на руки и закружила.

— Нашла! Какое счастье! Ты так здорово спрятался, Леон! Я почти сдалась!

И тут это произошло. Сначала это был странный, всхлипывающий звук. Но когда я опустила его на землю, я увидела, что его лицо преобразилось. Вдруг… колокольчик. Тонкий, чистый, невероятно искренний смех прорезал тишину угрюмого сада.

Леон смеялся.

Будущий тиран, Тёмный Властелин, стоял посреди заиндевелых кустов и хохотал, прикрывая рот ладошкой.

В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Как будто невидимая нить сюжета, натянутая до предела, лопнула с мелодичным звоном. Система координат изменилась. Я поняла: книги больше нет. Есть я и этот мальчик. И я не позволю буквам на бумаге диктовать нам, как жить.