Чтение онлайн

— Еще! — выдохнул он, раскрасневшись. — Мама Серафина, давайте еще! Теперь вы прячьтесь!

Я смеялась вместе с ним, чувствуя, как отступает вечный холод этого замка. Но краем глаза я заметила движение на балконе второго этажа. Там, за каменными перилами, стояла фигура. Мортон. Он наблюдал за нами, и выражение его лица было смесью суеверного ужаса и глубокого раздумья.

«Смотри, старый лис, — подумала я, поправляя сбившийся капюшон. — Смотри и запоминай. Мир меняется прямо сейчас».

Счастье было недолгим. Педагогическая идиллия закончилась, когда Леон, утомленный игрой и плотным обедом, заснул в своей комнате. У меня появилось время, чтобы вернуться к делам, которые не терпели отлагательств.

К делам Серафины Рид.

Я вернулась в свой кабинет. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, зловещие тени. Я подошла к массивному письменному столу. Тайный ящик, который я вскрыла вчера и запечатала собственной кровью для безопасности, хранил ответы, которые мне теперь были жизненно необходимы.

Я знала, что ящик запечатан моей кровной магией. Чтобы открыть его снова, мне нужно было не просто нажать на рычаг, а «договориться» с собственной силой.

Я села в кресло и положила ладонь на прохладную поверхность дерева. Закрыв глаза, я погрузилась внутрь себя, ища ту самую вязкую, темную субстанцию.

— Ну же, — прошептала я. — Откройся.

Магия отозвалась неохотно. Она была похожа на разогретый гудрон — тяжелая, липкая. Механизм внутри стола щелкнул. Из незаметного паза выскользнул узкий ящичек, обитый изнутри черным бархатом.

Там лежала пачка писем, которую я уже бегло изучила вчера, и небольшой флакон с прозрачной жидкостью, который я не успела рассмотреть.

Я снова взяла письма. Мои руки дрожали — это была реакция тела на чудовищность плана, который я раскрыла прошлой ночью.

*«Дорогая Серафина, — гласили строки барона Кросса. — Вещество, которое я передал тебе, должно быть введено в рацион мальчишки постепенно. Нам не нужна его смерть — по крайней мере, не сразу. Нам нужен взрыв. Его магия должна войти в резонанс с аурой отца в момент его возвращения. Когда герцог войдет в комнату, Тьма внутри ребенка должна почуять врага. Аларик не сможет поднять меч на сына, а Тьма не знает пощады...»*

Я перечитала это, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев воспитателя.

Они не просто издевались над Леоном. Они накачивали его магическим стимулятором. Они планировали использовать ребенка как живую бомбу.

В следующем письме инструкции были еще более детальными:

*«Если мальчик начнет проявлять признаки привязанности — пресекай немедленно. Холод, голод и страх — лучшие катализаторы для его Дара. Он должен ненавидеть всё живое, тогда в нужный момент его ярость сотрет герцога с лица земли. Помни о нашем уговоре... Ты ведь не хочешь, чтобы Император узнал о твоем участии в растрате казны?»*

Я откинулась на спинку кресла. Флакон на дне ящика… это и есть тот самый стимулятор. «Слезы Бездны». Редкий и смертельно опасный состав.

Значит, то, что я принимала за последствия травмы Леона, было еще и результатом химического воздействия. Его магические выбросы провоцировали намеренно.

— Сволочи, — мой голос прозвучал чужой, хриплой нотой.

Я поняла, почему Аларик в оригинальной истории убил Серафину с такой особой жестокостью. Он, вероятно, нашел эти письма слишком поздно.

Но сейчас… сейчас ситуация была критической.

Аларик приедет скоро. Его аура неизбежно спровоцирует Тьму Леона, если та всё еще находится под воздействием яда. А я в его глазах — главная предательница.

В дверь негромко постучали. Я мгновенно захлопнула тайник, чувствуя, как магия запечатывает его.

— Войдите.

Это был Мортон. Он выглядел бледнее обычного.

— Миледи, — он поклонился, не поднимая глаз. — Дозорные передали сигнал. Костры на перевале зажжены.

Мое сердце пропустило удар.

— И что это значит, Мортон?

— Это значит, что герцог движется с невероятной скоростью. Он будет здесь не через два дня, миледи. Он будет здесь завтра к полудню.

Завтра к полудню. Мое время сократилось вдвое. У меня было меньше двадцати часов, чтобы подготовить Леона, нейтрализовать действие яда и придумать, как не дать Аларику Риду снести мне голову в первую же минуту встречи.

— Спасибо, Мортон, — я поднялась. — Прикажите Гансу подготовить торжественный ужин. И… найдите мне три самых крепких замка. Я собираюсь превратить северное крыло в крепость. И, Мортон… — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если хоть одна из горничных барона Кросса приблизится к комнате Леона в ближайшие часы — я позволю своей магии «выплеснуться». Вы ведь знаете, какая она у меня?

Мортон мелко закивал.

Когда он ушел, я бессильно опустилась на стул.

— Ну что ж, Елена Петровна, — прошептала я. — Это твой самый сложный открытый урок. И цена плохой оценки — твоя жизнь.

Я снова открыла тайник и достала флакон «Слез Бездны». Жидкость внутри зловеще мерцала. Нужно было понять, как вывести эту дрянь из организма ребенка.

Я встала и подошла к зеркалу. Из зазеркалья на меня смотрела женщина с холодными глазами и решительно сжатыми губами.

— У нас есть план, — сказала я своему отражению. — Пункт первый: детоксикация. Пункт второй: психологический якорь. Пункт третий: переговоры с позиции силы.

Вечер опустился на замок, но сна не было ни в одном глазу. Я провела следующие несколько часов в библиотеке, лихорадочно листая древние гримуары по целительству.

Мне нужно было найти противоядие. И я нашла его в записях первого герцога Рида. «Холод исцеляет то, что сожжено Тьмой».

Леон страдал от внутреннего жара, вызванного стимулятором. Его «Тьма» была не злом, а воспалением. И мне нужно было стать тем лекарством, которое снимет этот отек.

Я вернулась в детскую около полуночи. Леон спал, но его сон был беспокойным. Он метался по подушке, бормоча что-то о «ледяных стенах». Вокруг его маленького тела вилась серая дымка — та самая нестабильная магия.

Я села рядом и положила руку ему на лоб. Он был горячим, как уголь.

Ночь тянулась, словно застывающая смола, — такая же густая и горькая, как моя собственная магия. Я сидела в кресле у кровати Леона, прислушиваясь к каждому его вздоху. Лихорадка отступила к предрассветным часам, оставив мальчика бледным и изнуренным, но живым. Магия «Слез Бездны» в его жилах больше не кипела, она затаилась, усмиренная моим «дегтем», который я бережно вплела в его ауру, создавая подобие кокона.