Чтение онлайн

Тогда никакие наклейки и овсянка мне уже не помогут.

Я оттолкнулась от стены и решительно направилась в детскую. У меня было еще несколько часов, чтобы подготовить Леона — и себя — к завтрашнему дню.

Битва за сюжет продолжалась. И, судя по тому, как Аларик Рид смотрел на своего сына сегодня за обедом, у меня появился шанс не просто выжить, но и победить в этой сказке, ставшей реальностью.

Только вот почему, вспоминая его взгляд, я чувствовала не только облегчение, но и странное, тревожное тепло где-то глубоко в груди?

«Осторожнее, Елена Петровна», — предупредила я себя. — «Влюбиться в главного героя — это самое избитое клише в женских романах. А ты здесь для того, чтобы менять сюжет, а не следовать ему».

Я вошла в комнату Леона. Мальчик сидел за столом и старательно раскрашивал картинку, на которой рыцарь в черных доспехах вел за руку маленького принца.

— Мама, посмотри! — воскликнул он, сияя. — Я нарисовал папу. Он здесь добрый, видишь?

Я посмотрела на рисунок. Рыцарь был изображен без шлема, и его лицо подозрительно напоминало Аларика, когда он смотрел на спящего сына.

— Очень красиво, Леон. Давай добавим сюда еще кое-что.

Я взяла карандаш и нарисовала рядом с ними женщину в зеленом платье. Она не сражалась с драконами и не носила мечей. Она просто держала их обоих за руки, создавая круг, который не могла разорвать никакая Тьма.

— Вот теперь картина полная, — сказала я, и в этот момент я поняла: я сделаю всё, чтобы этот рисунок стал правдой. Даже если мне придется перевернуть весь этот мир вверх дном.

Щелчок замка отозвался в пустом коридоре сухим, окончательным звуком. По ту сторону двери послышался тяжелый шаг гвардейца — Аларик не просто запер меня, он выставил охрану, как будто я была государственным преступником или особо опасным стихийным бедствием.

Я постояла у двери, прислушиваясь к затихающим шагам мужа. В груди всё еще колотилось сердце, а на шее саднило — тонкая полоска запекшейся крови напоминала о том, что в этом мире жизнь может оборваться из-за одного неверного жеста.

— Ну что же, Елена Петровна, — прошептала я самой себе, потирая ледяные ладони. — Добро пожаловать в «одиночную камеру». Хотя, если честно, после тридцати лет работы в детском саду, вечер в тишине и одиночестве кажется мне не наказанием, а оплачиваемым отпуском.

Я оглядела свои покои. Северное крыло замка Рид было воплощением мрачного величия. Огромная кровать под тяжелым балдахином из темно-синего бархата, камин, в котором сейчас едва тлели угли, и высокие стрельчатые окна, за которыми выла метель. Красиво, дорого и абсолютно безжизненно. Это была не спальня, а склеп для женщины, которую здесь ненавидели все, включая её собственное отражение в зеркале.

Я подошла к массивному трюмо. Из глубины амальгамы на меня смотрела Серафина. Бледная кожа, глаза цвета грозового неба, в которых теперь вместо привычного безумия и злобы светилась холодная, расчетливая решимость.

«Имперский целитель приедет завтра», — напомнила я себе. — «Он будет искать следы ментального вмешательства. Он будет простукивать мою ауру, как врач простукивает легкие. И если он найдет там чужую душу...»

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, заворочалось нечто густое и тяжелое. Моя магия. В этом мире Серафина обладала редким даром — её сила была вязкой, как смола, и пахла старой медью и застойной лесной водой. Раньше она использовала её, чтобы душить и подавлять. Я же видела в этом идеальный изоляционный материал.

Если я смогу «запеленать» свою сущность в эту магическую смолу, создав кокон, возможно, целитель увидит лишь оболочку. Но для этого мне нужна была практика. И покой.

Тишину нарушил тихий шорох за дверью, ведущей в смежную комнату — детскую. Я замерла. Леон? Нет, слишком рано. Он должен был уже спать под присмотром Греты.

Я осторожно приоткрыла дверь. В детской было темно, только полоска лунного света падала на ковер. Леон спал, свернувшись калачиком, его дыхание было ровным, но лицо во сне оставалось напряженным. Маленький мальчик, который ждет удара даже в царстве Морфея.

Я вернулась в свою спальню. Спать было невозможно. Адреналин требовал действий. Педагогический инстинкт твердил: если ты заперта в пространстве, сделай это пространство безопасным и развивающим.

Я огляделась критическим взглядом. Этот интерьер подавлял. Слишком много острых углов, слишком много темных цветов, слишком много... Аларика. Весь этот замок был пропитан его энергией — жесткой, как сталь, и обжигающей, как лед. Для ребенка с «Слезами Бездны» — магической болезнью, которая делает каналы хрупкими — находиться здесь было всё равно что жить внутри кузнечного пресса.

— Так, — я решительно засучила рукава своего роскошного платья. — Начнем с зонирования.

Я знала, что за мной наблюдают. В замочную скважину, через магические следилки или просто через щели в полу — Аларик не оставит меня без присмотра. Что ж, пусть смотрит. Пусть видит, как «сумасшедшая герцогиня» сходит с ума по-новому.

Первым делом я принялась за мебель. Тяжелое кресло, обитое кожей, перекочевало из угла к камину. Я вытащила из шкафа несколько мягких шерстяных пледов — Серафина любила роскошь, так что ткани были превосходными. Из них я соорудила некое подобие уютного гнезда на полу возле ковра.

Затем я занялась светом. Магические светильники в комнате давали резкий, холодный свет. Я нашла несколько старых подсвечников и обернула их полупрозрачным шелком из своих запасов (внутренний голос подсказывал, что это пожароопасно, но в этом мире шелк был пропитан огнеупорным составом). Свет стал мягким, рассеянным, персиковым.

«Психологический комфорт начинается с визуального ряда, — наставляла я себя, как на лекции в университете. — Снижаем уровень сенсорной нагрузки».

Самым сложным было спрятать острые углы. В этом замке всё было создано, чтобы ранить. Я использовала свою магию. Медленно, по капле, я выпускала «смолу» из кончиков пальцев. Она тянулась, как густой мед, пахла металлом и лесом. Я аккуратно наносила её на углы массивного комода и ножки стола, формируя мягкие, скругленные накладки. Магия застывала, становясь упругой, как резина.

Это было утомительно. Мои виски заломило, а перед глазами поплыли черные мушки. Магия в этом мире была физическим ресурсом, и я тратила его на «детские заглушки для мебели». Если бы Аларик увидел это, он бы решил, что я окончательно лишилась рассудка.

Но я продолжала. Я достала бумагу, краски и уголь, которые забрала из детской ранее. На чистых листах я начала рисовать. Не картины — схемы. Карточки для обучения, яркие образы, которые помогут Леону структурировать его день. Режим — это основа стабильной психики, особенно для травмированного ребенка.