Чтение онлайн

Как оказалось, несмотря на столь юный возраст, самочка всё же обладала сильным характером. Это хорошо.

Поэтому, закрыв глаза на то, что рассказывать подробнее о своей родной планете она не захотела, я отпустил её. Больше давить на неё не хотел. Это могло сломить её дух, а подобное совершенно не входило в мои планы.

Наблюдая за ней, я всё больше склонялся к решению оставить её при себе. Подожду, пока подрастёт, потом возьму себе в астниэры.

На протяжении двух недель, по моему приказу, Джарим водил её в столовую. То, что маленькая пассажирка не шпион, стало ясно уже в первые дни. На её месте многие постарались бы наладить отношения и выведать как можно больше информации у предполагаемого врага.

А самочка не только сама не шла на контакт, но и не отвечала взаимностью на дружелюбные попытки первого пилота завести ни к чему не обязывающую беседу.

Мне не нужно было даже читать его отчёты. О них судачили за каждым углом. Приходилось даже штрафовать некоторых за халатное отношение к работе.

Первый пилот с каждым днём становился всё подавленнее. Его обаяние на неё не действовало. Он всегда считался сердцеедом самочек любых рас и возрастов. Если взрослые самки мечтали о возможности завести с ним интрижку или вступить в союз, то маленькие просто боготворили его — для них он был идеалом.

Сначала некоторые злорадствовали его неудаче, потом начали сочувствовать. Другие недоумевали: к какой же холодной расе нужно принадлежать, чтобы даже их ребёнок был столь бесчувственен? Где веселье, задор, неуёмная энергия, любопытство, непосредственность и очарование, присущие всем детям?

Этот детёныш ходил молчаливым, смотрел на всё и всех исподлобья. Враждебных эмоций от неё не исходило, но... она была какой-то безучастной, что ли. Лишь изредка от неё веяло лёгким любопытством, а потом она будто захлопывалась, как ракушка.

Если бы я собственными глазами не видел её веселья и не чувствовал запаха её страха, подумал бы, что она вообще не умеет чувствовать. Поэтому я мог понять тор Бреза: сначала ощутить тёплые лучи солнца, а потом надолго попасть в холодный и тёмный виртум.

С другой стороны, я даже немного радовался такому положению дел. Не приходилось каждый день наблюдать за их тёплыми дружескими отношениями. Потому что была вероятность, что они могут вырасти во что-то более весомое. А разрывать на части кровника из-за негласного присвоения себе будущей полноценной самки как-то не хотелось.

От этих некрасивых мыслей меня отвлёк разговор двух пилотов истребителей, которые шли в тренажёрный зал. Услышанное заставило моё сердце сбиться с ровного ритма.

Сорвавшись с места, я, как одержимый, помчался в сторону медпункта.

«Что случилось? Почему Шинфар мне не сообщил? Плохое здоровье самки может увеличить и без того немалый срок ожидания».

Спустившись на нужный этаж, я повернул направо и увидел бледного, взъерошенного Джарима. Подпирая дверной косяк, первый пилот неподвижно, отрешённо смотрел в пол. Только его хвост отплясывал танец вины и отчаяния.

Я остановился, перевёл дыхание, уловив в воздухе какой-то запах, но не придал ему значения. Деревянной рукой коснулся сканера.

Дверь открылась.

Первым, кого я увидел, был шибариец, регулирующий медитек.

— Что произошло?

Шин, взлохмачивая волосы, отрешённо посмотрел в мою сторону:

— Сам не имею понятия. Только что положил её в медитек для сканирования всех органов и выявления причины недомогания.

Отойдя от камеры, он пододвинул к себе сенсорный экран и указал пальцем на изображение:

— Видишь, строение скелета, как и расположение органов, не сильно отличается от вашего. Но что-то не так, — последнюю фразу врач прошептал поражённо. — Сердечно-сосудистая и лимфатическая системы, согласно предыдущему сканированию, не изменились. А вот эндокринная сейчас активно работает. Почему в прошлый раз я переложил анализ на медитек и не удосужился внимательно присмотреться к работе её организма...

— Шин! — буквально прорычал я ему на ухо. — Ты же знаешь, настолько углублённый курс анатомии я не изучал! Понимаю, для тебя это очень увлекательно: новая раса, расширение знаний. Но скажи наконец, почему, спрашивается, тор Брез стоит в коридоре бледнее корибды?

Будто очнувшись от транса, друг виновато взглянул на меня.

— Ещё не выяснил, — он поджал губы. Было видно, что его это расстроило. — Думаю спросить об этом детёныша. Может, она нам расскажет.

Его взгляд говорил, что он и сам в этом сомневается.

Оставалось надеяться: раз она обладала углублёнными знаниями о космосе, значит, и о своём организме сможет рассказать подробнее. Мой хвост уныло повис. Даже если так — мы всё равно ничем не сможем помочь. Даже я это прекрасно понимал, хотя всё ещё не знал причины, по которой она оказалась здесь.

Полчаса спустя, выходя пружинистой походкой из медблока, я не мог избавиться от желания улыбнуться.

Анастасия

«О нет, только не сейчас…» — эта мысль билась в моей голове, пока боль внизу живота постепенно отпускала.

— Сия? — вопросительно посмотрел на меня Рим. — Что такое? Тебе плохо? — он наклонился ближе, сжав мою ладонь.

Мне же срочно нужно было вернуться в каюту, закрыться и никого не видеть ближайшие дня три, а то и больше. Поэтому я даже забыла, что объявила ему молчанку:

— Нет, всё хорошо, — выдавила улыбку, понимая, что времени в обрез и боль скоро вернётся. — Давай… отведёшь меня обратно. Я устала...

Он удивился, но ничего не сказал. Только нахмурился и, отодвинув стул, молча проводил меня до каюты.

— Тебе что-то нужно? — остановившись на пороге, спросил он.

Меньше всего мне сейчас была нужна его компания, поэтому я поспешила его выпроводить:

— Спасибо, но нет. Я скажу, если что. Ты показывал, как с тобой связаться, не беспокойся...

— Значит, мне не показалось, и я прощён? — ухмыльнулся он.

— Да-да… всё, давай до обеда. Мне хочется прилечь...

— Если что — зови, — было видно, что ему не хочется уходить.

— Конечно.

Не дожидаясь, пока он развернётся, я приложила ладонь к сканеру, закрывая дверь, и прислонилась к ней лбом.

Как не вовремя…

За всеми этими событиями я совершенно потерялась во времени, забыв о «красных днях календаря».

Я повернулась, опираясь спиной о дверь, и посмотрела в сторону уборной, пытаясь сообразить, что делать дальше. Вряд ли я решусь просить помощи у Рима или Ледышки. Я ведь даже с парнем никогда не жила, чтобы вот так спокойно сказать: «Сходи в аптеку…», как делала Машка.