Чтение онлайн

Это не помогает успокоиться. Совсем. Меня снова начинает трясти. Но постепенно… Очень медленно… Я успокаиваюсь.

В чём помогает этот голос — непрерывный, низкий, почти убаюкивающий.

«Я же всегда мечтала заняться аквадайвингом…» Получите. И распишитесь.

Постепенно начала вспоминать, откуда знаю этот голос…

Сначала в памяти всплыло ужасно страшное… лицо. Нет… морда… Сейчас… ещё немного…

Есть! Это же Демонюка… Амадан. Моя… пара.

Это осознание почему-то наполнило грудь теплом и лёгким трепетом. Дыхание выровнялось, резкая боль в груди исчезла. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму.

— Всё… молодец… умница… — его рука коснулась стекла, разделяющего нас. — Моя храбрая самочка. Тебе нельзя волноваться.

Я старалась не думать о том, что нахожусь в воде. Ничего не понимая, но остро ощущая потребность прикоснуться к нему — пусть даже через стекло, — я поддалась этому желанию.

Мне нужно было хоть что-то, чтобы не сорваться обратно в панику. Тем более по глазам капитана было видно — он переживает.

«Интересно, с чего бы это?..»

Но это потом. Приложила ладонь к стеклу — туда, где была его рука. Смотрела прямо в глаза. Требовала ответа. «Своему?» Да. Ты же чувствуешь это где-то внутри… даже если врёшь себе.

Спокойствие окутывало меня мягким покрывалом. Его взгляд — тёплый, уверенный — словно обещал: всё будет хорошо. Он всё сделает.

Откуда взялась эта уверенность — не знаю. Меня просто переполняло умиротворение. И даже после того, как он всё объяснил, я не запаниковала.

И это… было странн и подозрительно. Вот объясните мне: с какого перепуга я — вполне адекватный человек — не испугалась?

Ведь вариантов было масса. Это мог быть эксперимент. Меня могли спокойно препарировать. И я бы ничего не смогла сделать. Но…

Было ощущение, будто меня окунули в чан с успокоительным. Или воздействовали на мозг. Но я даже не пыталась это анализировать.

Я просто… принимала происходящее. Даже… наслаждалась. Если вообще можно так сказать о ситуации, в которой я оказалась. Амадан был рядом. Говорил со мной.

Хотя, если честно, это больше напоминало монолог. Потому что полноценным собеседником меня назвать сложно. Судите сами: как можно вести диалог, когда ты, напрягая голосовые связки, выдаёшь не слова… А пузыри?

Очень конструктивно, не правда ли? Вот-вот, и я о том же.

А это я ещё до ягодок не дошла — наслаждалась, так сказать, цветочками. Всё бы ничего, но в первое время было крайне сложно и непривычно… дышать.

Да-да, не надо вот этого: «да ладно!» Трудно. Очень. И даже немного страшно, когда в таком элементарном процессе не участвуют ни рот, ни нос.

А вопросы… кхм… интимного характера? Естественные нужды ведь никто не отменял.

Все пациенты в нашей больнице, между прочим, имели роскошное уединение в виде хотя бы занавесочки. Чего не скажешь обо мне.

Моя скромность и гордость были попраны. Причём — окончательно и бесповоротно. Сомневаюсь, что после этого меня вообще можно чем-то смутить.

Когда наступал момент «Х», откуда ни возьмись появлялось нечто, похожее на наш судок… только с трубой, как у унитаза. Длинной. Подвижной. И, разумеется, оказывающейся строго там, где нужно.

И это ещё полбеды. Делать всё это приходилось… на виду.

А когда с первого раза у меня не получилось, этот «аквариум» как заговорит механическим голосом: мол, «исполняй уже!»

Ну, не дословно, конечно. Он выдал что-то заумное, но смысл был именно такой. Причём громко.

Так, что все присутствующие шибару… и Амадан — да-да, он тоже там был — прекрасно поняли, о чём речь.

Стыдоба. Нет, никто вроде не смотрел (очень надеюсь), но… Кошмар. Если бы не такие моменты, можно было бы даже сказать, что я… наслаждалась.

Чем? Ну, например тем, что наконец начала понимать, что из себя представляет моя так называемая пара.

Мы всё так же общались. Он меня обучал.

Постепенно, незаметно для меня самого, разговоры уходили в сторону — становились более… личными.

А как он смотрел на меня… Я таяла. Серьёзно. Чувствовала себя снежной королевой, которая греется под солнцем.

Непривычно было засыпать стоя. Ноги не касались дна, повернуться невозможно. Из развлечений — только иногда шевелить конечностями. Ни вверх, ни вниз, ни в сторону.

Знаете, как на уроках биологии выглядели замаринованные змеи? Вот и мне нашлось место в такой колбе.

Если бы Амадан не оставил мне браслет, я бы точно сошла с ума от безделья, когда его не было рядом. Он и так выглядел измотанным — осунулся, побледнел.

Я же не изверг. И не слепая. Иногда даже самой приходилось его гнать — чтобы отдохнул. Понимала: он не может быть рядом все тридцать шесть часов. Он капитан. И у него есть корабль, за которым нужно следить.

Вам может показаться странной такая стремительная перемена в моём отношении к нему. Я сама порой поражаюсь своим чувствам.

Очень трудно держаться на расстоянии от того, кто проявляет к тебе участие и нежную заботу. Даже его внешность перестала быть отталкивающей, как поначалу. Постепенно я начала ценить его ум, изобретательность, своеобразное чувство юмора и открытую заботу.

Хотя всегда мечтала о взрыве страсти, феерии чувств и внеземном притяжении с первого взгляда.

Что ж… приходится взрослеть в ускоренном темпе и принимать понимание зарождающейся тихой, зрелой симпатии, ставшей толчком к растущей влюблённости.

Что-то я отвлеклась.

На чём мы остановились? Ах да… Не успела я отойти от конфуза, связанного с естественными потребностями, как на меня свалилась ещё одна беда.

Догадались? Угу… они самые.

С одной стороны, я должна была стыдиться. Только куда там — я умирала со смеху. Или это такая реакция на стресс? Скорее всего.

Так вот, наши «октябрьские дни» в этот раз подобрались незаметно. Что удивительно, боли, всегда сопровождавшей это нелюбимое состояние всех женщин, не было. От слова вообще.