Чтение онлайн

Вечер бродит по лесным дорожкам,

Ты ведь тоже любишь вечера.

Подожди, постой еще немножко,

Посидим с товарищами у костра.

Вслед за песней позовут ребята

В неизвестные еще края,

И тогда над крыльями заката

Вспыхнет яркой звездочкой мечта моя.

Вижу целый мир в глазах тревожных

В этот час на берегу крутом,

Не смотри ты так неосторожно,

Я могу подумать что-нибудь не то.

Эти и другие песни туристов мы привезли своим однокурсникам, и они потом часто звучали в наших компаниях. А когда закончилась работа на этом участке, и нас на открытой машине подвозили к пристани, с удовольствием пели недавно появившу-юся песню:

Ночью звезды вдаль плывут по синим рекам,

Утром звезды гаснут без следа.

Только песня остается с человеком.

Песня – верный друг твой навсегда.

Через годы, через расстоянья,

На любой дороге, в стороне любой

Песне ты не скажешь до свиданья,

Песня не прощается с тобой!...

Много пунктов и остановок было в нашем маршруте. Вспоминаю бухту «Ольга», где, не требуя платы за постой, приютила нас в своей квартире одна добрая молодая женщина. Была у нас стоянка и в очень удаленной от населенного пункта точке побережья, где уединенно жила семья лесника с маленьким ребенком. Нас поселили в одной из комнат дома. Неподалеку протекала горная речка, в небольших заводях которой резвилась юркая рыбка форель, поблескивая на солнце золотистой чешуей и красными пятнышками на брюшке. Форели там было много, и хозяин дома часто ловил ее нам на обед.

На другом месте работы, где все время стояла штормовая погода, и солнце так ни разу и не пробилось сквозь туман и серые тучи, семья рыбака, жившего недалеко от нашего лагеря, однажды устроила нам пиршество. Наловив много, много креветок, которых здесь называли чилимами, и отварив их в большом чугуне прямо на костре, эти люди угощали нас, показав, как правильно чистить вареных маленьких рачков. В том месте был выход в открытое море, и на берегу часто встречались крупные пустые раковины глубоководных морских моллюсков, которые я взяла с собой, на память. Одна из них еще до недавнего времени служила украшением книжной полки.

Однажды рядом с нашей стоянкой разбила свой лагерь большая геологическая партия, в которой было много подростков-старшеклассников, наняв-шихся в летний период на сезонную работу. Вечером устроили совместный ужин, под их гитару пели у костра. На утро мы простились с шумной компанией, нам предстоял переезд в другую часть побережья Японского моря.

Большая задержка из-за погоды получилась в поселке, где находился музей Сихотэ-Алиньского заповедника. Это было так кстати. Во время посещения музея я записала названия животных, обитающих в заповеднике, основные сведения о них, которые пригодились потом при составлении отчета по зоологии позвоночных. Особенно понравились мне экспонаты пернатого населения заповедника, виды птиц с ярким оперением: цапля египетская, утка-мандаринка и другие.

В этом поселке кто-то из рыбаков подарил нам большого только что пойманного краба. Варить его в кипящей воде нужно совсем недолго – 3-4 минуты. И потом мы отпробовали этот деликатес. Впервые, как и другие продукты моря.

Погоды с моря, как и мы, здесь ожидала и небольшая группа геологов, и один молодой геолог по имени Володя часто заходил к нам в гости. Интеллигентный молодой человек, интересный собеседник, симпатичный парень с небольшой бородкой. Из города Перми, где он закончил Геологический институт. – Пермяк – соленые уши, – отрекомендовался он, шутя. Его мама, как выяснилось в разговоре, была оперной певицей в Пермском театре оперы и балета. Мы назначили с ним встречу в Хабаровске, осенью, по окончании полевого сезона. Встретились в вестибюле нашего института втроем: Володя, я и Таня. Поговорили и разошлись. Почему я вспомнила об этом? Потому что, сколько-то лет спустя после нашей экспедиции, я случайно встретила Володю в центре города, не сразу узнав его. То был совсем другой – потухший, бедно и небрежно одетый человек, несший в руках сумку с бутылками. Вот кем его сделала работа в геологоразведке. Мы тогда лишь поздоровались, пройдя друг мимо друга.

К следующей точке побережья моря мы доплыли катером, но заросли розы морщинистой могли находиться лишь на необжитом диком берегу. Попасть туда можно было не иначе, как, пройдя через горный перевал. Нам повезло: в те места как раз отправлялся пограничный наряд, и солдатам разрешили взять нас с собой. Это был не крутой, но продолжительный подъем по тропе, проложенной в разреженном сосновом бору. Идти по лесу мне нравилось. В рюкзаках лишь самое необходимое, основной груз мы оставили в поселке. Спустились к морю. Вот и место для нашей стоянки, пограничникам же нужно пройти еще много километров. Готовим ужин. На ночлег мы – трое девушек – устраиваемся в маленькой старой избушке, стоявшей недалеко от берега. Крепко спим, но ночью слышим подозрительный шорох. Это были грызуны, и на следующий день Женя выставил несколько капканов, припасенных в избушке. Это помогло. С погодой не повезло, начался дождь. В таких случаях материал для работы добывал Женя. В дождевике шел к зарослям шиповника, срезал кусты и приносил нам. И сидя в укрытии, мы продолжали делать замеры.

Вдоль побережья был у нас как-то раз и пеший переход, во время которого мы внезапно наткнулись на стоянку промысловиков, заготавливав-ших морскую капусту. Вдали от людей, на берегу и в море они работают на протяжении всего теплого времени года. Такое вот отшельничество. Периодически к ним приплывает катер, чтобы забрать приготовленную к транспортировке продукцию, снабдить горючим, продуктами. Но в конце сезона они получат свою баснословно большую зарплату, чтобы зимой пожить «по-человечески». Надо понимать – в свое удовольствие.

Путь нашего следования на юг завершал район побережья, находившийся недалеко от легендарного озера Хасан, от границы с Кореей. Для того, чтобы как-то забазироваться, мы вышли к погранзаставе. Все необходимые пропуска у нас были, а солдаты-пограничники несказанно были рады нашему появлению. Еще бы, гражданского населения вокруг не было, а единственной здесь женщиной была жена начальника заставы. Нам приготовили чуть ли не праздничный обед, нас сопровождали к месту работы. К ночи в Красном уголке нам устроили спальню, занесли туда кровати и застелили их чистым постельным бельем.

Мы были у самой границы, видели вспаханную нейтральную полосу. Вдоль нее шла дорога, и солдаты небольшими группами ходили по ней в наряд, помногу километров пешком с полной боевой выкладкой. Это были наши сверстники, молодые ребята. Как трудна была их служба, мы видели по тому, какими уставшими они возвращались из своего похода. После него полагался длительный отдых, в наряд шла другая группа. В свободное время на волейбольной площадке разгорались баталии, играли и мы с солдатами в волейбол. А вечером ребята показывали нам свои альбомы с фотографиями, сделанными во время службы, - с комментариями, рисунками и стихами. Но служба оставалась службой, и мы слышали, как на линейке солдат отчитывал командир – мог бы и не говорить такое при девушках. Простились мы с пограничниками очень тепло, поблагодарив за радушный прием.

После этого мы продвигались уже только в обратном направлении – на север. Последняя большая стоянка была в поселке Единка, где мы почти неделю ожидали самолета на Хабаровск. Одним лагерем с нами стояла группа туристов из Минского Авиационного института, также завершившая свой поход. В такой большой компании скучно не было. Ходили вместе в поселок за продуктами, в аэропорт, узнать, когда будет лететь наш самолет; вечером сидели у костра, разговаривали. Помню, как они угощали нас свежеприготовленным походным омлетом – из сухого молока и сухого яичного порошка. А один парень каждое утро начинал с решения кроссворда, говоря, что это – гимнастика для ума. Из Хабаровска наши новые знакомые должны были лететь в Минск, и в случае задержки с самолетом мы обещали им помочь устроиться при Пединституте.

Наша экспедиция закончилась. Несколько позже Люда должна была снова ехать в Приморье в гости к двоюродному брату, работа которого была связана с морем. Люда взяла на себя все заботы по изготовлению зоологических препаратов, необходи-мых к нашему зачету по полевой практике, и пересылке их в институт. Зачеты мы получили, однако путешествие наше было познавательным больше в плане географическом, чем в ботаническом, так как привязаны мы были к одному ботаническому объекту. От этого, конечно, страдала наша общая подготовка по систематике растений. И все-таки нам крупно повезло, так как студентам химбиофака возможность попасть в такую интересную поездку предоставляется очень редко. Кстати, розу морщинистую как интродуциро-ванное, то есть введенное в культуру растение, я видела потом в Европе. На Украине, в Житомирской области, в небольшом поселке Горщик, у дороги, напротив дома моей родственницы Раисы, о которой я писала выше. Затем – в Германии, в городе Штрау-бинге, где вот уже почти восемь лет живу теперь. Растение – довольно любимо здесь. Есть экземпляры с чисто белыми цветками, и всегда плодоносящие.