Чтение онлайн

100. Новые экскурсии

Занятия шли полным ходом. Появился, наконец, у нас главный раздел ботаники – систематика высших растений. Систематика – это определенный порядок в расположении растений, их классификация, объединение в группы по какому-либо общему признаку. Так, например, в семейства растения объединяются по одинаковому строению репродуктивных органов, то есть цветков. Есть семейства розоцветных, бобовых, крестоцветных, зонтичных и многие другие.

Лекции по систематике высших растений читал профессор Андрей Петрович Нечаев, недавно защитивший докторскую диссертацию, посвященную одной из древесных пород Приамурья – бархату амурскому. Андрей Петрович был председателем Хабаровского отделения Всесоюзного Ботанического общества, большим знатоком флоры Дальнего Востока, популяризатором ботанических знаний. Им написаны научные и научно-популярные книги, а также многочисленные газетные статьи о растениях Приамурья. Так и я со временем стала героем его книг: «Охотники за растениями», «Зеленые стрелы». Ежегодно летом организовывал он ботанические экспедиции – водные, сухопутные, в которые брал студентов. Под его руководством обучались в аспирантуре молодые исследователи флоры и растительности Дальнего Востока. Он был центром притяжения для студентов, интересующихся ботаникой, в число которых попала и я.

В этом году у А.П. Нечаева были две новые аспирантки. С одной из них – Галиной Н. трое девушек из нашей группы – я, Люда и Таня Ш. познакомились поближе. Дело в том, что Галине в это лето предстояло отправиться в большую экспедицию по теме ее работы. В качестве помощников нужны были студенты, которых в таких случаях даже освобождали от полевой практики. Правда, с условием, что весь требуемый гербарный и коллекционный материал по биологии будет ими подготовлен и сдан к зачету. Выбор пал на нас троих, и, увлеченные новой идеей, мы стали чаще встречаться с Галиной, обсуждать будущую поездку и постепенно готовиться к ней.

Стояла ранняя весна, и для начала наша небольшая группа во главе с Галиной выехала на природу. Не доезжая до Хехцирского заповедника, вышли из автобуса и долго бродили по лесу, покрытому тонкой коркой еще не растаявшего снега. На память приходили стихи уже знакомых авторов, которые я продолжала выписывать в свою поэтическую тетрадь.

Снега на всех лужайках прежних,

Метут метели, спит река,

А я хочу найти подснежник,

Хоть и не время им пока.

Все кажется, что можно, можно,

Лишь стоит наст январский снять

И, наклонившись, осторожно

У снежных лап цветок отнять.

И так я верю в это чудо,

Так я хочу его найти,

Что каждый день наверно буду

В сугроб сворачивать с пути.

Я верю в то, что в рыхлом снеге,

На время головы склонив,

С зимою борются побеги

Весенних шелковистых нив.

Но ранневесенних травянистых растений еще не было, и все наше внимание сосредоточилось на деревьях и кустарниках. Вот где пригодилось приобретенное прошлой весной умение определять их по почкам. В завершение экскурсии попадаем на дачу к Люде, где со своими друзьями был в тот момент отец Люды. Топим печь-буржуйку, греемся, обедаем, смеемся, беседуем, фотографируемся на память. Такая вот небольшая получилась вылазка.

В начале апреля в Хабаровск по делам приехала Нина Сергеевна, встрече с которой мы были очень рады. Как человек обязательный, она, как обещала, повела нас в оранжерею. Я говорю уверенно, когда это было, опять же потому, что есть фотография, на которой вместе с Ниной Сергеевной четверо девушек из нашей группы и еще одна работница кафедры ботаники изображены на фоне института. Фотографировали нас перед экскурсией. Кто-то из нас еще в зимнем пальто, кто-то – в осеннем. На мне – новое сшитое в ателье демисезонное пальто цвета морской волны и из такой же ткани шляпа с небольшим козырьком. На второй фотографии, сделанной в этот же день уже в оранжерее, видна ветка магнолии, которую рукой придерживает Нина Сергеевна так, чтобы лучше было видно красивые белые цветки.

Первый раз я увидела в тот день так много экзотических растений и услышала много новых названий. Казалось, сама красота, совершенство, а порой причудливость пришли к нам из южных широт. Из тропических дождевых лесов – монстера с висячими воздушными корнями, орхидеи разнообраз-ной формы и окраски, отдельные виды которых способны произрастать на стволах деревьев. Из горячих пустынь Мексики – агавы, юкки, всевозможные виды кактусов. Роскошные бегонии, амариллисы, фуксии, пестролистные традесканции, хлорофитумы увидели мы. Царственные камелии, гардении, магнолии. Я была в восторге! Немало поразили меня и познания нашей уважаемой Нины Сергеевны – оранжерейные виды растений она знала также хорошо, как и виды приамурской природной флоры.

Наша учебная экскурсия в лес под руководством А.П. Нечаева была позже, когда совсем растаял снег, и в травяном покрове появились первые растения. И тоже есть фотографии: я вижу девушек из нашей группы, стоящих на вокзале в ожидании поезда на Хехцир; вижу себя на фоне безлиственного леса; а вот часть нашей группы на привале, вместе с Андреем Петровичем.

101. 20-й май со Дня Победы

Вместе с пробуждением природы хотелось обновить и свои чувства. Да, я все еще находилась в лирико-поэтическом настроении, навеянном прошлогодней зимней встречей в поезде. Наша переписка с Валерой продолжалась. Люда знала о моих делах сердечных и решила сдвинуть их с мертвой точки, предложив вместе сходить к моему солдату в часть и увидеться с ним. И в один из праздничных майских дней мы с Людой пришли в Волочаевский городок. На КПП нас пропустили, подсказав, в каком корпусе городка находится названное нами подразделение. Подходим к двухэтажному кирпичному зданию, просим дежурного солдата позвать Валеру. Я страшно волнуюсь, и только присутствие Людмилы помогает мне владеть собой.

И вот выходит он – в военной форме, в пилотке. Здороваемся за руку, я знакомлю его с подругой. Он тоже в замешательстве, не ожидал. – Как снег на голову, – произносит он. Идем по аллее, садимся на скамейку, разговариваем. Мимо проходят его сослуживцы, улыбаются, поздравляют с праздником. Но времени у него не так много, он – сержант, под его началом взвод, и надо идти к людям. Смущенные прощаемся, пожав друг другу руки. Вот и вся встреча. Об остальном он напишет в письме.

Девятого мая 1965 года исполнялось 20 лет со Дня Победы нашей страны в Великой Отечественной войне. Праздник отмечался широко. Наш оркестр баянов, аккордеонов приготовил соответствующую программу к смотру, пьесы из которой потом мы неоднократно исполняли в праздничных концертах. Я выступала сольно, но главным номером стала оркестровая «Фантазия на темы песен военных лет». Подготовил и расписал партитуры нам наш руководитель Г.Г. Рудаков. Начиналась фантазия широко, спокойно, рисуя картины мирной жизни. Затем сурово, ритмично звучит мелодия песни «Священная война». Следующим фрагментом был вальс «В лесу прифронтовом» с переливной вариацией в первой партии. Этот отрывок нравился мне более других, и я часто потом играла его сама. Завершалась фантазия аранжировкой мелодии песни «Ехал я из Берлина» – «…Эх, встречай, да крепче обнимай…». Все исполнялось нами на каком-то радостном боевом подъеме, чему способствовала атмосфера общего большого праздника. В той программе были и пьесы, сыгранные квинтетом, в котором я тоже принимала участие. Уже на сцене один из парней-баянистов перед началом номера говорил нам тихонько что-то смешное, и сдержать улыбку было невозможно. Ведущую партию в квинтете исполнял сам Геннадий Георгиевич.

Та двадцатая послевоенная весна стала и для меня победной. Один за другим успешно сдавала я зачеты. Неплохо шла и подготовка по гимнастике. Тренировки под руководством Валентины Ивановны не прошли даром. Все меньше шероховатостей оставалось в выполняемых нами гимнастических комбинациях. Самым коварным снарядом было бревно. Но нас научили-таки, как не терять равновесие, лежа на нем на спине, поджав к груди ноги и держась руками за бревно за головой. Нужно крепко зажать руками эту самую голову. Тогда оказывается зафиксированным и само тело. Постепенно появилась пластика и согласованность движений частей тела. Казавшееся непостижимым ранее стало получаться. Правда, предшествовали этому многократные упражнения, падения и ушибы. Лучше всего шли у меня вольные упражнения – на ковре, под музыку! Сдала зачет хорошо, в результате чего мне был присвоен III-й разряд по спортивной гимнастике.

Заканчивалась и наша медицинская подготовка. Теоретический курс я сдала на отлично, а самым большим практическим достижением стало умение делать укол. Правда, попробовала я только один раз, и то мне жаль было того лежащего в больнице мужчину, который мужественно согласился терпеть эту экзекуцию: нужно делать резкий, как бы внезапный нажим, а я надавливала медленно. Но все-таки теперь мы стали медсестрами, военнообязанны-ми, годными к службе в военное время, рядовыми запаса.

Подошла сессия. Экзамен по историческому материализму принимал у нас по какой-то причине не наш преподаватель, а с другого потока. Но на экзамене он, узнав меня по выступлениям на сцене, еще и спросил, я ли это играла на аккордеоне. – Да, я. – Как красиво! Как красиво! – повторил он дважды и, полистав зачетку и удостоверившись, что и здесь все неплохо, поставил «отлично», чего мой ответ вполне заслуживал.