Чтение онлайн

За время экспедиции случались у нас и конфликты, как между собой, так и с «начальством»: порой мы бастовали против Галины, которую Женя, конечно, во всем поддерживал. Один раз «оппозиция» – Татьяна с Людой – восстала против меня, обвинив меня в индивидуализме и т.п. Были и опасные моменты в нашей походной жизни – с нами ведь рядом было море, а с морем не шутят. В памяти же осталось хорошее. Прежде всего это - люди, живущие у моря, в глухих уголках его побережья. Они всегда стремились поделиться с нами тем, что имели, помочь как-то советом ли, делом. Уроки человеческой доброты – вот, пожалуй, главная польза, которую мы извлекли во время этой необычной экспедиции.

103. Сомнения, амбиции, догадки

Остаток летних каникул прошел в сомнениях и метаниях, причинами которых были мысли о переводе в другое высшее учебное заведение, давно уже бродившие в моей голове. В письмах Нине Сергеевне я просила ее узнать о такой возможности в Дальневосточном государственном университете в г. Владивостоке, и она говорила с деканом биофака об этом, но до конкретных мер дело не дошло. Этот вопрос нужно было решить до начала учебного года, и сейчас, в конце лета я спешила что-то предпринять. В голове вызревал другой вариант – перевестись в МГУ, на курс ниже, что обычно происходит при переводе в учебное заведение более высокой категории. Ехать в столицу я собиралась на те деньги, которые откладывала со стипендии, ну и на помощь родителей тоже надеялась. Сказала им об этом, но они, в целом моей затеи не отрицая, в восторг от нее не пришли. Особенно заволновалась мама. Она не говорила прямо: «Никуда не поедешь», но всякими отговорками постепенно гасила мой порыв. И сейчас я строю догадки – почему? Может быть, она опасалась, что с поездкой в Москву на поверхность всплывет та давняя история с переселением семьи дедушки на Дальний Восток, и не желала ее огласки. Или думала, что членам нашей семьи в столицу вообще дорога заказана. Позже я слышала от людей – участников художественной самодеятельности, что даже самые яркие таланты, побеждавшие на городских и краевых смотрах, на союзные смотры не проходили, так как существовал негласный запрет: из Хабаровска – не брать! Думаю, все по той же причине: здесь жило много выселенцев – бывших врагов народа. Возможно, это правило распространялось и на другие стороны жизни хабаровчан? Почему незамедлительно после срочной службы уезжало с Дальнего Востока на запад страны большинство военных? Почему уехала в Прибалтику наша Полина с семьей?

Да, человеку свойственно искать лучшего места для жизни. На тот момент столь глобальная задача передо мной не стояла, но уже тогда, после II-го курса это было первым импульсом к тому, чтобы улучшить лично свою ситуацию – рядовым учителем по окончании института мне становиться не хотелось. Я почувствовала, что способна на большее. Хотелось и другого окружения – в нашей группе хорошо учившихся студентов было немного.

Вняв совету родителей, от своего замысла я тогда отступилась. Решив исходить из наличных возможностей, имевших два неоспоримых преимущества: здесь окружала меня еще не познанная мною природа и здесь была моя семья, не желавшая отпускать меня от себя. Успокоившись, я начала готовиться к новому учебному году в своем же ХГПИ.

Перед учебой хотелось обновить свой гардероб, сшить какую-то практичную, но оригинальную вещь для занятий. Выбрать фасон – дело не простое, но тут как раз в книжном магазине попался на глаза буклет – маленькое пособие для пошива костюма с цветным рисунком готового изделия на обложке. На развороте буклета прилагались выкройки в уменьшенном размере. Это был костюм красного цвета из плотной шерстяной ткани. Прямая юбка; жакет – на пуговицах; в области горловины – неглубокий овальный вырез, под которым виднелся шелковый шарфик черного цвета. Модель мне сразу понравилась, буклет я купила и с ним отправилась в ателье, так как моего умения шить было еще мало. Кстати, то ателье – на перекрестке улиц Карла Маркса и Ленинградской – было удобно расположено, и часто выручало меня и в последующие годы. Довольно скоро костюм был готов – теплый, нарядный, но для каждодневной носки все-таки слишком яркий, как я сейчас думаю. Но тогда никакого удержу у меня в подборе цвета не было, и потом, мне хотелось воплотить эту модель в жизнь так, как она была задумана. Наши девушки потом узнавали тот фасон с буклета, видя готовый костюм на мне.

К концу каникул стало известно, что моя подруга Люда, устроившись на работу в химическую лабораторию, перешла учиться на заочное отделение нашего факультета. Так сложились у нее обстоятельства, учиться на заочном ей было удобнее. Жалко, но ничего не поделаешь. Другой такой подруги до окончания института у меня больше не было. С Людой мы встречались теперь не так часто, лишь в свободное время. Помню, как той осенью мы с ней и двумя знакомыми парнями ходили на экскурсию в Хабаровский дендрарий, где с научно-опытными целями выращиваются многие дальневосточные виды деревьев и кустарников. Красивые ухоженные аллеи, небольшие посадки отдельных древесных пород, заросли кустов, яркие цветочные клумбы группировались в единый парковый ансамбль. Здесь нам уже можно было попрактиковаться в своих ботанических познаниях. На территории дендрария находится Дальневосточный научно-исследователь-ский институт лесного хозяйства – ДальНИИЛХ.

104. Третий курс

Учеба на III-ем курсе началась с короткой – всего двухнедельной, но очень своевременной осенней полевой практики по зоологии и ботанике. Проходила эта практика в районе с. Переясловка, под Хабаровском, где в летнее время, также как и в других уголках пригорода, в пионерских лагерях отдыхали дети. Один из них, арендованный нашим институтом на осенний период, был приспособлен для биологической практики студентов II и III курсов химбиофака. Район с. Переясловка, относящийся к пойме Амура, был озерным и болотистым краем. Даже вдоль шоссейной и проселочных дорог попадалось много водоемов разной степени заболоченности. И наше внимание сосредоточилось на водной, болотной и прибрежной растительности. Как увлекательны были те ботанические экскурсии в погожие сентябрьские дни! Вел их наш добрый профессор А.П. Нечаев. С походной записной книжкой я ни на шаг не отходила от него, стараясь не упустить названия растений, встречавшихся на пути. Поверхность озер еще была покрыта цветами кувшинки и кубышки, плавающими листьями рдеста, мелким водяным папоротником – сальвинией, листьями водяного ореха. Его черные плоды – рогульки, погруженные в ил на дне водоема, выполняли роль якоря, державшего все растение на плаву. Пруды словно были присыпаны слоем зеленой ряски, похожей на конфетти. Над придорожными водоемами возвышались стебли тростника и рогоза – с коричневыми замшевыми головками наверху. На влажном песке по берегам озер росли мелкие особи литоральных видов, то есть растений прибрежной полосы. Наши гербарные коллекции быстро пополнялись все новыми и новыми находками.

Приготовление пищи в лагерной столовой было делом рук самих студентов, небольшими группами дежуривших на кухне. По вечерам мы отдыхали, кто в корпусе, кто на спортивной площадке. Мне нравились качели, и с одним парнем со второго курса мы часто с удовольствием качались на них. На танцплощадке включали музыку, начинались танцы. Звучал вальс, и по большому кругу танцплощадки кружились мы с Лерой К., не чувствуя ног. Потом группой пели наши любимые песни.

Хорошо было на природе, все напоминало здесь о том, как славно отдыхалось в пионерском лагере. Но практика закончилась, и подошло время переместиться в институтские аудитории, снова надеть белые халаты.

Третий курс был сложным. Нас ожидала физическая и коллоидная химия, бывшая камнем преткновения для студентов. Этого предмета боялись и считали едва ли не самым сложным из химических наук. Коллоидные системы с множеством мелких взвешенных частиц какого-нибудь вещества и поверхностные явления на границе соприкосновения тел – вот вкратце то, чем занимается эта наука. Лекции по этому предмету читал преподаватель по фамилии Курс, а практические занятия вел недавний выпускник нашего же факультета.

Общественной наукой, которую мы усиленно штудировали на третьем курсе, была политэкономия, изучающая общественные отношения в процессе производства и распределения материальных благ, а также экономические законы, управляющие этими отношениями. «Капитал» К. Маркса, учение о прибавочной стоимости – был основным источником для наших конспектов. Читала лекции и вела семинарские занятия у нас Валентина Ефимовна Коковкина в прошлом активный комсомольский работник. Однажды на общем студенческом собрании она рассказывала о делах и помыслах молодежи ее поколения. Говорила увлеченно, с огоньком. Теперь это была очень серьезная женщина, и такого же отношения к своему предмету она требовала от нас. Помимо основных занятий мы прорабатывали и материалы Пленумов ЦК КПСС, проходивших в то время: по вопросам интенсификации сельского хозяйства, химизации и другим. Для этого назначались дополнительные занятия, во внеурочное время. Задача заключалась в том, чтобы сформировать у нас материалистическое мировоззрение.

В этом году мы снова изучали анатомию человека, но уже не в сокращенном виде, как на курсах медсестер, а в объеме, предусмотренном программой факультета. Вел занятия преподаватель Шершевский.

Увлекательным предметом оказалась история педагогики, и во многом, благодаря мастерству преподавателя Трухачева. Мы с нетерпением ждали этого предмета, так как наслышаны были о необыкновенных способностях лектора-рассказчика завораживать студентов. На историческом факультете Пединститута учился сын преподавателя, который в нашу бытность снискал себе славу диссидента и лидера некоей организации, тайно занимавшейся подрывом устоев советской идеологии. Организация была публично опозорена, и того молодого человека едва ли не исключили из института. Да, до гласности, демократии и перестройки было еще далеко.

Другой довольно интересной наукой была физиология растений. Вел этот предмет преподаватель Смашевский, который к тому времени стал деканом нашего факультета. Часть лекций читала и вела практические занятия преподавательница Ульяна Кузьминична Кузнецова. Невысокая симпатичная женщина, строгая и очень собранная. Материал она давала так, как будто сама его в данный момент осмысливала и рассуждала вслух. Мне очень нравились ее лекции. На них мы узнавали о том, что происходит внутри растительного организма, о жизнедеятельности его клеток, тканей, органов, функциональных систем. Это процесс фотосинтеза, который происходит в зеленых растениях при воздействии лучистой энергии Солнца; процесс дыхания, выделения и другие. По программе практического курса нам нужно было подготовить рефераты на предложенные темы. Я выбрала тему «Изолированные ткани». Это было новое направление в науке, суть которого сводилась к выращиванию новых растительных организмов из отдельных клеток или частичек тканей, помещенных в питательную среду. Клетки такой изолированной ткани начинали размножаться, дифференцироваться, выполняя разные функции и постепенно превращаясь в целый организм, подобный исходному. Такой работой занималась и сама Ульяна Кузьминична. Мой доклад ей понравился, и она пригласила меня работать в секцию Научного студенческого общества, которая со следующего года должна была начать исследования по этой проблеме. Но я тогда выбрала другую секцию, о чем скажу ниже.