Чтение онлайн

Вот уже четыре экзамена сдала я на отлично, оставался экзамен по зоологии позвоночных. Препода-ватель заметил, наверное, что от его лекций я не в восторге, и решил непременно найти огрехи в моих знаниях. Говорят, экзаменаторы делятся на две категории – те, которые ищут знания, и те, кто ищет пробелы. Последнее сделать несложно, ведь абсолют-ных знаний у студентов нет. Получила четверку, о чем наши девушки потом сожалели – они «болели» за меня.

Но предаваться унынию было некогда. Нас ожидала дорога. К этому времени из Комсомольска-на Амуре приехал муж Галины – Женя, работавший преподавателем в Судостроительном институте, и во время отпуска готовый оказать жене всестороннюю помощь в экспедиционных делах. Женя был заядлым туристом, имел навыки походной жизни, наконец, он знал много туристических песен, был общительным и компанейским старшим товарищем для нас. К его советам мы всегда прислушивались, и скоро наш небольшой отряд был готов к отъезду.

102. Экспедиция к Японскому морю

Объектом научно-исследовательской работы Галины был довольно редкий вид шиповника – роза морщинистая (Rosa rugosa), произраставшая на Дальнем Востоке вдоль побережья Японского моря. Необходимо было обследовать дикорастущие популяции, то есть заросли розы морщинистой, начиная с южных точек ее произрастания и кончая северными. Упор будет делаться на изучение изменчивости в строении различных частей кустарника по мере продвижения его с юга на север. То есть наш экспедиционный маршрут должен был охватить самые южные точки Приморского края, подняться на север и завершиться в северной части побережья Японского моря. От нас – студенток требовались исполнительность и готовность выполнять любую порученную нам работу. Кроме того, мы должны расширить свои ботанические познания, ведь экспедиция приравнивается к полевой практике по систематике высших растений.

И вот мы уже сидим в вагоне поезда, идущего в город Владивосток. Довольные, оживленные. Ужинаем, разговариваем. Утром следующего дня – мы во Владивостоке. Двигаться самим с тяжелыми рюкзаками не просто. У каждого, помимо личных вещей, еще какое-то экспедиционное оборудование. У меня была стеклянная посуда: пробирки, чашки Петри, предметные и покровные стекла и тому подобное. Женя помогает нам надеть рюкзаки, отрегулировать длину плечевых ремней. На себя поверх рюкзака нагрузил две наши экспедиционные палатки. Мы рады, что в походной группе есть хоть один мужчина.

В городе пришлось задержаться. В Управлении Морского пароходства нам нужно получить пропуск для пребывания в пограничной зоне Япономорского побережья. В один день такой документ оформить нельзя было. Необходима ночевка. Где? У Люды есть тетя, живущая здесь. Остановились у нее. Пока Галина с Женей добывают пропуск, пока Галина консультируется с учеными-ботаниками Биолого-почвенного института АН СССР, мы бегло знакомимся с городом, его центром. Видим море, бухту «Золотой Рог», куда заходят морские суда разных стран мира. Идем по главной улице, носившей тогда название «Ленинская». Помню, как в ГУМе я купила маме подарок – ткань понравившейся мне расцветки – на платье. Людина тетя кормит нас вкусным супом из рыбных консервов, устраивает нам ночлег.

Пропуск получен, и теперь от одного пункта к другому мы продвигаемся исключительно водным путем на судах разных размеров и видов, начиная от теплохода и заканчивая небольшими катерами. Море – вот к чему отныне прикованы наши взоры. Я пишу эти строчки, сидя на берегу большой реки, и вспоминаю Японское море – огромное водное пространство, которое вдруг оказалось рядом с нами. Вот также хрустела под ногами прибрежная галька, таким же прохладным и чистым был воздух у воды. Я слышу плеск волн, набегающих на берег, тихое шипение морской пены, оседающей на песке. Вижу берег с густо разбросанными лентообразными обрывками бурой водоросли – ламинарии. Ее слоевища, обитающие в морской пучине, достигают гигантских размеров. Водоросль называется иначе морской капустой, и имеет промысловое значение. Но выброшенные на берег, подсыхающие на камнях рыжевато-буроватые ее остатки лишь портят вид побережья, а морской воздух пронизывают резким запахом прелых растений. И лишь кристаллики морской соли, застывшие на поверхности водоросли, надолго продлевают ее существование на суше.

Да, море – оно живое! Такое изменчивое, капризное, непостоянное. Мы учимся теперь, в прямом смысле слова, ждать у моря погоды. Погода нужна, чтобы двигаться дальше. В ненастье мы остаемся на месте, занимаясь камеральной работой. Плыть по морю в этом случае можно лишь на большом судне. Был и у нас как-то такой рейс. Плыли на теплоходе, в каюте третьего класса. Среди пассажиров – группа туристов-студентов из Московского Авиационного института. Встретить летом на Дальнем Востоке туристов из западных городов России, даже столичных, не было редкостью. За время этой экспедиции мы дважды имели такую возможность. Заштормило к вечеру. Гудел ветер, судно качало, и на верхнюю палубу выходить мало кто отваживался. Москвичи вышли. В штормовках, обнявшись за плечи, полукругом стояли они на ветру и пели: «Клены выкрасили город колдовским каким-то цветом, значит скоро, значит скоро Бабье лето, Бабье лето…». Пели громко и задорно, как бы желая выразить свою солидарность и бесстрашие перед предстоящим походом.

Вот мы на острове Русском, который находится в заливе Петра Великого. Широкой полосой, метрах в двадцати от кромки воды произрастает роза морщинистая. Морщинистой она названа по строению листовой пластинки: кожистые темно-зеленые сверху и серо-зеленые снизу ее листочки как бы гофрированы, заложены в мелкие складки, ассоциирующиеся с морщинками. Но главным достоинством кустарника являются крупные, до десяти и более сантиметров в диаметре, ароматные цветки темно-розовой окраски. Позже на их месте созреют плоды – гепантии, похожие на сильно сплюснутые маленькие яблочки. Подробным изучением кустарника занимается Галина. Наша задача скромная: замеры, записи в виде таблиц.

На берегу наш небольшой лагерь: две палатки; стол, сиденья из досок, камней. Мы – студентки – дежурим по очереди, готовим пищу на костре, разводить который часто помогает Женя. Добывать питьевую воду тоже. По утрам туман, морось. К полудню погода налаживается. Сияет солнце, голубеет небо и, отражая краски неба, голубизной сверкает залив. В эти часы море прекрасно! Такое спокойное, ласковое, теплое. В обеденный перерыв есть желание искупнуться. У Жени с собой два комплекта для плавания – ласты, маски с воздухоотводящей трубкой. Маска позволяет опустить голову под воду, что облегчает плавание. Поплавав по заливу, Женя и нам с Людой предлагает опробовать снаряжение, подробно инструктирует, как двигаться под водой. Я смотрю на экспедиционные фотографии тех дней. Вот мы с Людой, готовые к погружению – в масках, в резиновых шапочках стоим в воде друг перед другом, как два инопланетянина. Я опускаю лицо в воду, вытягиваю вперед руки, работаю ногами и … плыву! Впервые в жизни! Какое прекрасное ощущение дарит мне соленая морская вода! – Легкость передвижения в прохладной прозрачной зеленоватой водяной толще. Богатый подводный мир окружает меня: извиваются серпантином длинные узкие водоросли; совсем близко проплывают креветки и изумительные по форме полупрозрачные морские коньки – рыбки с головой, похожей на голову коня. На дне белеют створки морских моллюсков – гребешков. Чуть шевеля своими конечностями, дно украшают живые морские звезды. На глубине, куда заплывать мы не решаемся, здесь обитают и морские ежи и трепанги – морские огурцы, беспозвоночные типа иглокожих, которых за их целебные свойства называют морским женьшенем. То был незабываемый день, оставивший в памяти восторг и радость.

В дни пребывания на острове к нам часто на гребной шлюпке приплывал моряк Юра. Часть, в которой он служил, стояла на другом берегу залива. Сначала Юра наведался к нам по долгу службы – узнать, по какому случаю, мы здесь находимся. Потом стал навещать нас как добрый знакомый. Это был веселый симпатичный парень с густыми вьющимися волосами. Служить ему на флоте оставалось еще год, и он готовился к поступлению в институт. Часто он привозил нам свежую рыбу и учил нас по-походному готовить ее. На две плоские длинные деревянные лучины нанизываются небольшие очищенные и промытые тушки, для чего прокол делается в двух точках рыбины, поперек позвоночника. Приправлен-ная специями, в таком виде рыба жарится на костре. Есть фотография, где изображено, как я посыпаю солью уже приготовленную к жарке рыбу, которую держит в руках Юра.

Вечером, когда на все окружающее пространство опустился густой туман, несколько человек под руководством Юры отплывают на шлюпке в дальнюю глубокую часть залива, где хорошо ловится камбала. Я тоже в числе рыбаков. Ловля рыбы шла азартно, быстро и просто. Сидя в шлюпке, бросаешь в воду закидушку – леску, капроновую нить с грузилом, крючком и наживкой на конце, – и через некоторое время вынимаешь рыбину. Камбалы мы тогда наловили много.

Не переставало море удивлять и в ночное время. Когда плывешь в темноте на катере, в шлейфе бурлящей воды, тянущемся за судном, видны неярко светящиеся зеленоватые шары, похожие на те, которыми украшают под Новый год елку. Загадочно и красиво! Зеленовато-голубое свечение испускают фосфоресцирующие микроорганизмы, обитающие в морской воде и проявляющие такое свойство, когда их потревожишь. Если, стоя на берегу, набираешь воду в ладони, она тоже светится, но уже мелкими искорками. Умыться с мылом – проблема. Мыло в морской воде свертывается из-за большого содержания в ней солей.

Феерия моря, казалось, и сам воздух на юге Приморья делает светящимся в темноте. Да нет же, это обычные светлячки – маленькие летающие среди кустов жучки. Яркими точками вспыхивая в темноте, они сопровождали нас на лесной дороге, когда поздно вечером нагруженные продуктами мы возвращались из поселка в свой лагерь.

По вечерам Женя разучивал с нами туристические песни, бывшие популярными в то время: «Пять ребят» (у костра поют…); «Кто сказал, что я сдал?»; «Снег» А. Городницкого; «За туманом» Ю. Кукина; «Дорожную» (Колеса по рельсам стучат, говорят на ходу…); очень нравившиеся нам «Шхельду», песни А. Якушевой, например: