Чтение онлайн

Светка не сразу разглядела за моей спиной Балдурина, поэтому и последовала подобная заминочка. В глазах сестры тут же засверкали хитринки, и я поняла, что мне придется платить за ее молчание в особо крупных размерах.

– Молодцы, что пораньше пришли, нам тут за цветами надо заехать, - затараторила Светка, накидывая на плечи короткую шубку. Петр уже был одет в пальто и держал на руках ревущую Наташку. Кто-то мне обещал, что младенец будет спать крепким сном!!!

– Да-да, валите, благочестивые родители, - проворчала я и протянула руки к Наташке. Маленький сорванец в свои шесть месяцев выделял меня среди родни и даже немного любил. Наташка перестала реветь, посмотрела на меня покрасневшими глазами и пустила слюну на мой меховой воротник.

– Еда готова, грей аккуратно, памперсы на пеленальном столике, салфетки там же, телефон знаешь, - донеслось из почти захлопнувшейся двери. Мы с Федькой остались одни.

– Думаю, для начала надо раздеться.
– Федя скинул ботинки, снял куртку и забрал у меня ребенка. Наташа подозрительно примолкла у него на руках, пока я снимала куртку и оттирала детские слюни с меха.

– Лицо попроще сделай, - донеслось из-за плеча. Я и забыла, что когда вижу какую-то пакость, делаю на лице маску "Буэээ".

– Что, думаешь, Наташка меня испугается?
– я повесила куртку в шкаф и повернулась к Балдурину и ребенку. Наташка сосредоточено тыкала пальцем в линзу балдуринских очков, видимо, пыталась проковырять "окно в Европу".
– Давай киндера, все-таки меня попросили за ним присмотреть.

– Да мы вроде как прошли уже процесс обнюхивания и приступили к стадии привыкания, - тем не менее, Федор вручил мне младенца.

– Идем, - я примостила Наташку на бедре и прошла в зал. Сестра с зятем жили в неплохой трехкомнатной квартире с большой кухней, теплой лоджией и приличным залом. Две спальни были небольшими, основное место после перепланировки отдали залу. Теперь там можно было устраивать сборище родственников человек так на тридцать без каких-либо проблем с размещением. А спальни (это мое мнение) должны быть небольшими и уютными. Каковыми они и были у моей сестры и зятя. Во второй спальне пока никто не жил, она была гостевой. А Наташкина кроватка прочно обосновалась рядом с двуспальной кроватью родителей.

– Ого, какая площадь, - восхитился Федька, когда вслед за мной зашел в главное помещение этой квартиры. Отделку зала Петр отдал на поруки жене, и Света проявила здесь свою любовь к светлым и золотистым тонам. Обои были бежевого оттенка с золотистыми цветами, люстра была с молочными рожками, на которых посверкивали золотистые витки. Диваны, кресла, мягкие стулья - все это было из гобелена кофейного цвета с обязательным тиснением чего-нибудь золотистого. Я потом долго доводила сестру до белого каления дурацкой шуткой "Золотистая херня по всему залу расцвела!!! Ля-ля-ля!". На что Светка сердито бурчала, что мне медведь оба глаза оттоптал, и ни черта я не понимаю в дизайне и интерьере. Петр тихо рыдал в кулак и басил, что жена у него умница и у нее замечательный вкус. Конечно, после трех лет встреч, Петр уяснил, что со Светкой иногда лучше не спорить. Я через пару недель заткнулась, особенно, когда к нам приехали как-то родители Петра, которые пели дифирамбы на тему того, как Светка оформила зал. Что ж, если им понравилось, значит действительно классно.

– Да, зал у них шикарный, - я села в кресло, усадила Наташку на колени, взяла ее за ручки и начала слегка раскачивать.

– Перепланировка?
– Федор медленно прошелся вдоль зала. Развернулся и подошел ко мне.
– Круто смотришься!

– Только попробуй!
– попробовала я пресечь попытку задавания глупого вопроса, но Федька оказался быстрее.

– Не думала своего завести?
– брякнул Федор и засмеялся. Я краснела, качала Наташку и придумывала ответ.

– Маленькая я еще киндера своего заводить, - пискнула я, ловя съезжающую с колен Наташку. Федор метнулся мне под ноги, и мы больно стукнулись лбами.

– Е...- я вовремя вспомнила, что при ребенке никто не материться, и прикусила язык. Федор зажмурил глаза и тер лоб.

– Хорошо ты меня приложила.

– Хорошее начало отличного дня. Кофе Якобс, - процитировала я рекламу, пытаясь одновременно вернуть Наташку в исходное положение на моих коленях и потирать лоб. Федька легко поднялся на ноги и ушел куда-то вглубь квартиры. Вот так! Сразу сбежал от ребенка, как только появилась возможность!!!

Прикосновение чего-то мокрого и холодного к моему пострадавшему лбу заставило меня перестать мысленно четвертовать Федьку. Парень нашел ванную в квартире, смочил полотенце холодной водой и принес мне.

– Чтобы не было синяка, - тихо пояснил Федя, глядя мне в глаза. Сейчас он стоял передо мной на коленях и прижимал полотенце к моему лбу. Я почти с умилением посмотрела в ответ и едва не рассмеялась.

– Что?
– наморщил лоб Балдурин.

– Картина маслом!
– все-таки захихикала я.
– Я с ребенком, ты на коленях - и феерия-феерия - мокрое полотенце на моем лбу. И чем это мы тут занимаемся!!!

– Действительно, - парень улыбнулся в ответ.

Наташка подозрительно тихо сидела у меня на руках, что-то разглядывая на розовых носочках, что были надеты на ее ножки.

– Тебе идет сидеть с ребенком на коленях, - на губах парня появилась хитрая улыбка.
– Давай сфотографирую?

– Сейчас, разбежался, - шепотом рявкнула я, стараясь не потревожить замершего ребенка. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.
– Ты ж потом не удержишься, и по всему факультету фотки распространишь!!! Тиранить меня будешь, шантажировать!!!

– Ты за кого меня принимаешь!
– сделал попытку оскорбиться Федька. Но тут он поймал какой-то чересчур внимательный взгляд Наташки и потянулся носом к ребенку.

– Лиля, - каким-то замогильным голосом позвал меня Балдурин. Я же пальцами поглаживала приятный пушок на вязанной кофточке Наташки, явно мамина работа.

– Чего? Ты оторвал меня от астрала, неверный!
– театрально ткнула я пальцем в Федьку.
– И если твоя просьба ничтожна - гореть тебе в аду.

– Кажется, она покакала.

Я сделала большие глаза и принюхалась к затихшей Наташке. Она по-прежнему увлеченно рассматривала свои носочки. От ребенка ощутимо несло узнаваемым запахом.

– Атас!
– возопила я и сунула ребенка Федьке. Федька секунду посмотрел на очутившуюся у него в руках девочку и тут же всунул ее обратно мне. Я снова насильно передала Наташку Федьке. Он - мне. "Передай какашку" закончилась в тот момент, когда Наталье Петровне надоело изображать мяч, и она громко разревелась. На руках у Федора. "Попался!!" - злорадно поерничала я про себя, размышляя, как аккуратно и без потерь переодеть укаканую Наталью Петровну. Решать надо было быстро, пока на Наташкины вопли не сбежались соседи.