Чтение онлайн

– Пойдем укладывать?
– вопросительно посмотрел на меня Федор.

– Пойдем, - вздохнула я, - как будто есть другие варианты. Э!

Вариантов, как оказалось, могло быть великое множество. Федька, снова удерживая ребенка одной рукой, притянул меня к себе и принялся целовать. В ухо! Ладно, его умение одновременно балансировать ребенка и меня уже показало, откуда растут корни данной опции. Но чтобы целовать при этом в ухо! Фу, как неэстетич... Ммммм!!

"Что там про эрогенные зоны говорил этот папуас?" - некстати подумалось мне, когда от простых прикосновений губ парня к моим мочкам, на спине реактивировалось движение против: наркомании, табакокурения, абортов, выборов президента США, погромов во Франции, взрывов в метро Лондона - вообщем, все те мурашки, которые могли придумать достойное объяснение своему появлению не только на моей спине, но и на участках от шеи до копчика, от плеч до локтей, от носа до низа живота, все они пришли потоптаться на моей коже, тем самым заставляя переживать незнакомые эмоции и ощущения. Я правда не знала, что есть еще какие-то ощущения помимо тех, что приходят вместе с поцелуем в губы. Мои глаза закрылись помимо моей воли, в коленках появилась мелкая дрожь, а руки ухватились за Федора, как за спасительный круг.

– Что-то потянуло пошлости говорить, но при ребенке не буду распускать свой язык, - тихо усмехнулся мне в ухо Федор. Я очумело смотрела на него, пытаясь одновременно обмозговать две вещи: зачем он перестал меня целовать и почему так ехидно говорит и улыбается.

– Ты просто так интересно реагируешь на мои поцелуи, - Федор, видимо, решил прервать мои бесплодные попытки найти логическое объяснение происходящему

– У меня, что, на лице все написано?
– закусила я губу. Наташка тем временем старательно изображала засыпающего бегемота.

– Не только. Я чувствую твое тело под своей рукой. Как оно дрожит...

– А толпы мурашек, которые уже всю спину мне испахали - ты не чувствуешь?
– обиделась я. Еще никто себе не позволял подобных откровенностей в мою сторону. Только поцелуи, объятия и разговоры о том, какая я классная. А Федька... он позволяет себе не только целовать меня когда и куда ему захочется, но еще и комментировать мое состояние!!!

– А как же, это же мои диверсанты. Каждого знаю лично в лицо, - у меня дико зачесались руки врезать Федьке сковородкой по морде. Наглой очкастой морде!

– Пойдем Наташку уложим, ботаник несчастный, - буркнула я, и потянула парня с ребенком наперевес к спальне Светки и Петра.
– Будешь ей песни петь и танцевать. Хотя, нет, танцевать не стоит, она тогда точно спать не ляжет.

– Обиделась?

– Было бы на что, - фыркнула я, и полезла в шкаф-купе за детским одеялом и подушкой. Федор покачивал Наташку из стороны в сторону и что-то ей шептал на ухо. Маленькая шкодница посасывала палец и умиротворенно моргала. Очень медленно моргала. Я постелила под простыню клеенку, так, на всякий пожарный. "Памперсы", они, конечно, крутые подгузники, но наши русские дети горазды на разные пакости, поэтому лучше перебдеть, чем дополнительно огребать от сестры.

– Клади!
– шепотом возвестила я, поправляя подушку и одеяло. Федька осторожно, словно держал в руках бесценную хрустальную вазу, уложил Наташку в кроватку, и тут же стал тихонько покачивать последнюю. Наташка пару раз сонно хлопнула ресницами и окончательно уснула. Да, по ходу, к нашему приходу Светка и Петр основательно уморили ребенка, если тот так быстро уснул. Или это Федька так положительно повлиял на племяшку?

– Уснула, - лицо парня озарила добрая улыбка. Странный он все-таки. Вроде бы такой же как и все вокруг, но что-то было в нем особенное, что постоянно ускользало от меня. Я знаю его всего ничего, а чувствую себя рядом с ним абсолютно комфортно и местами даже уютно. Могу говорить и делать любую лабуду, что придет мне в голову. Могу тыкать в него пальцем и спрашивать "живой или мертвый?", могу целовать его, могу бегать от него. Мне было с ним хорошо. И только в те моменты, когда он обнимал меня и начинал целовать - я теряла контроль не только над миром, но и над собой в первую очередь. Едва его губы касались моих, мне начинало казаться, что вокруг расцветает дурацкая картина из сказок: начинали петь птицы, под ногами распускались цветы, солнце пускало солнечных зайчиков нам в волосы, а за спиной вырастали крылья.

Я смотрела на улыбающегося Федора, и мне до боли в пальцах захотелось взъерошить его зачесанные назад волосы, прижаться к его груди и спрятаться там. "Почему мне кажется, что за его спиной будет все хорошо? Что не будет никаких проблем? Неужели?!" - и я на секунду застыла. Влюбилась!!! Я в него влюбилась!!!!! Дурааааааааааа!

– Лиля? Эй?
– Федя помахал перед моим лицом рукой. Я хлопнула ресницами и стряхнула с себя оцепенение.

– Я тут, я с вами, - заторопилась я показать, что все хорошо.

– Тс, не разбуди бесенка, - Федька прижал палец к губам.

– Выйдем?
– кивком головы я показала на дверь.

– Давай, - Федя взял меня за руку, и мы на цыпочках покинули уютную спальню с мирно сопящим ребенком в детской кроватке.

– Все, теперь осталось дождаться сестру и сматываться, пока старшая не заметила "боевого ранения" Наташки, - я плюхнулась в кресло и с блаженной миной на лице вытянула ноги.

– Это единственное, за что ты переживаешь?
– усмехнулся Федор.

– Поверь мне, мамаша, узревшая на своем чаде синяк, которого раньше не было - это страшнее атомной войны. Вопли "на пять минут доверить ребенка нельзя " - фигня по сравнению с тем, что выдает моя сестрица. Ты-то сестру мою видел первый и последний раз, а мне с этим злопамятным чудовищем жить всю жизнь.

– Ты еще слезу пусти, - изобразил "дикий ржач" Балдурин.

– Не издевайся, а то сейчас как пожелаю такого же родственника, обремененного ребенком, - для виду сжала я кулаки.

– Ладно-ладно, мир, - Федька поднял руки в жесте "сдаюсь-сдаюсь".
– Может, еще раз в карты?

– Опять целовать тебя в ухо?
– нахмурилась я, но тем не менее сползла на пол и уселась напротив Федора.

– Нет, - кажется, парня передернуло, - у меня слишком нежная и чувствительная эрогенная зона за ухом, подобного хамства она более не переживет. Поэтому, потренируемся на чем-нибудь другом.

– Хамства?!
– тут же вскипела я.
– Да целовать в ухо, равно как и за ухом - бред! И не гигиенично!

– Целовать в губы - вот это не гигиенично, ты ими что только не делаешь, - невозмутимо и с пафосом в голосе отозвался парень. Он быстро перетасовал карты и раскидал партию. Я развернула свои карты веером, пересчитала козыри и мелочь, и тихо пообещала Федору оторвать обе руки за их криворукость.

– Я хожу под тебя.

– Почему это?
– у меня на руках была козырная шестерка, и мое возмущение было вполне закономерно.

– В прошлый раз ты осталась в "дураках".