Чтение онлайн

– Почему она плачет?
– услышала я за спиной голос ботаника, полный страданий. Обернувшись на секунду, я вынуждена была с позором ретироваться из зала, потому как ошарашенно-тоскливый вид Федора ничего, кроме как нездорового смеха не вызывал. Я нырнула в спальню Светки и Петра, быстро расстелила на пеленальном столике клеенку, достала свежий памперс, влажные салфетки и чистое боди. Плач Наташи все еще раздавался в зале.

– Федь, неси ее сюда!!!
– крикнула я в коридор. Тут же послышался топот слонов и в спальню вбежал взъерошенный Федор с орущим ребенком на вытянутых руках. В глазах парня читалась "Паника! Паника! Мы все умрем!!", а тело и руки судорожно придумывали, куда девать орущее нечто. Мозг в процессе не участвовал. Властной рукой я остановила готовящегося упасть в обморок (мне так показалось) Федьку и направила его к пеленальному столику.

– Клади!
– раздалась зычная команда, и Наташка аккуратно, словно драгоценная корона английской королевской семьи была уложена на расстеленной на клеенке пеленке.

– Раздевай!
– снова раздалась зычная команда, но тут заработал мозг ботаника. Как, блин, не вовремя!!!

– Я не буду!
– судорожно отдернул руки Федька от пускающей пузыри Наташки. Кажется, этого ребенка забавлял мега-растерянный вид ботаника. Я же беззвучно хихикала за спиной несчастного.

– Чего это не будешь?! Поторопись, а то эта вертлявая егоза все какашки по попе размажет. Мыть ее еще придется!
– мой тон не терпел никаких возражений.

– Почему я-то?! Ребенка тебе доверили!

– Но он же у тебя в руках оказался после того, как сделал приятственное дело! Тебе и убирать!
– не отступала я. Честно говоря, подобные подгузники я терпеть не могла менять Наташке. Все остальное - пожалуйста, но какашки?!

– Нет!
– почти с мольбой в голосе выкрикнул Федька.
– Я никогда этого не делал! Я боюсь сделать ей больно!!

– Ничего, пацан, сейчас ты всему научишься!
– проговорила я басом и похлопала ботаника по плечу.
– Курс молодого папаши никому еще не вредил. И не переживай, от одного неумелого переодевания подгузника мазохистка из Наташки не вырастет. Приготовились!!!

Внезапно Федор оказался у меня за спиной, подтолкнул к пеленальному столику и прижался сзади. Очень сильно прижался. У меня перехватило дыхание, а из головы вылетела спитч размером на А4 с содержанием инструкции по переодеванию ребенка.

– Ты что делаешь, ирод?
– из моего пересохшего вмиг горла вырвалось почти что воронье карканье.

– Курс молодого папаши собираюсь проходить, - шепотом проговорил мне в шею Федор. "Ах ты змей-искуситель!!!" - возопили толпы мурашек, пробежавшие с транспарантами на митинг, который организовался ими на моей спине.

– И как ты себе это представляешь?
– я почувствовала, как горячие ладони Федьки прижались к моему животу. Кажется, я начала терять сознание. Что за бред!!! Ну-ка приди в себя, не хватало тут еще соплей растекаться от каких-то там прикосновений! У тебя тут ребенок обкаканный лежит!

– Чьорт!
– я попыталась спиной отодвинуть от себя Федьку, но сделала только хуже: Федька провел правой рукой по животу наверх, а левой - вниз. Я оказалась в тисках и еще сильнее прижатой к мужскому телу.

– Слышь, упырь очкастый!
– бросилось мне на выручку мое глубоко запрятываемое трамвайное хамство.
– Тут ребенок вообще-то!!! Прекрати ко мне приставать! Руки убери, крокодил!

Парень словно и не слышал всего ушата оскорблений, что я попыталась на него выплеснуть. Он там под зонтиком что ли?

– Медленно подними руки и расстегни боди на ребенке, - скорее почувствовала, чем услышала я шепот Федора снова мне в шею. Мурашек на митинге прибавилось.

– А то что?
– сделала я попытку отвертеться от неприятной процедуры. Теперь, под напором увеличившегося количества мурашек, на голове зашевелились волосы. Причиной стали поцелуи Федора моей шеи. Я на миг закрыла глаза, переводя дыхание от нахлынувших ощущений - меня как будто на серфере волна тридцатиметровая перевернула.

Едва я стала расстегивать кнопки на боди Наташки, как поцелуи в шею прекратились, а количество мурашек значительно сократилось. Штуки так на три. Но стоило мне остановиться, как левая рука Федора пошла гулять по моим бедрам. Я тут же оголила Наташку, расстегнула подгузник, задрала ребенку ноги и стала влажными салфетками вытирать экскременты. Наташка сунула палец в рот и одним глазам глядела куда-то мне за спину.

– И что ты там увидела?
– проворчала я.
– Противную наглую морду, которой надо настучать кирпичом, чтобы не повадно было руки распускать?

Пока я вытирала попку младенца, руки Федора перестали бродить по моему телу и четко зафиксировались на талии. Зато я почувствовала тяжесть на правом плече: вконец обнаглевший Федяка положил свою голову мне на плечо.

– Так, ботаникус! Прекращай свои пошлые телодвижения, мне это абсолютно не нравится!
– я возмущалась, не забывая при этом переодевать Наташку. Попка была суха и чиста, посыпана присыпкой, теперь настал черед подгузника. Я расстегнула подгузник, опять задрала ноги ребенку и аккуратно под попкой расстелила предмет детского нижнего белья.
– Не видишь, я почти закончила, так что отепляйся от меня, хватит, согрелся уже после улицы!

Федор оттеснил меня от пелинального столика и в мгновение ока одел Наташку не только в подгузник, но и в боди. Наташка заулыбалась и смущенно прикрыла глаза ладошками. Потом выглянула из-под них, опять спряталась. Снова выглянула.

– Глазки мне строит, - улыбнулся довольный Федор, а я тем временем собирала челюсть с коленей и вытирала слюни с пола.

– Ты где так ловко научился надевать детям подгузники?!

– У меня сестренка младшая есть, у нас разница десять лет. Когда мама не успевала - я помогал переодевать сестренку.

– А что за спектакль ты тут устроил? С истерикой и совращением меня?!
– от возмущения я напоминала закипающий чайник. Еще две секунды - и крышечку снесет паром.

– Спектакль устроила ты, - хитро улыбнулся Федор и взял Наташку на руки. Девочка положила парню ручонки на плечи, и туда же пристроила головку. Офигеть, против меня тут мировой заговор устроен! И когда Наташка так успела проникнуться симпатией к Федьке, что уже и глазки ему строит, и вон, вольготно разлегается у него на груди.