Чтение онлайн

Ночь снова стала временем притирки духа к телу. Илания стояла в центре комнаты, отрабатывая медленные движения – не тренировку уже, а скорее медитацию в движении, попытку сшить воедино волю и плоть. Каждое вращение запястья, каждый перенос веса с ноги на ногу был осознанным.

Именно в этой тишине, где слышен собственный пульс в ушах, шаги в коридоре прозвучали как выстрел.

Те же самые. Плотные, упругие, лишённые суеты. Они приближались с той же методичностью, что и прошлой ночью. Илания замерла, превратившись в тень у стены, продолжая дышать ровно и бесшумно.

Шаги остановились у её двери. Наступила пауза – не две, не три, а целых пять секунд полной тишины. Это было уже не случайное любопытство. Это была проверка. Затем – лёгкий скрежет, будто кто-то прислонился плечом к косяку, оценивая прочность. И шаги удалились.

Утром, когда Латия принесла завтрак, Илания не стала делать вид, что всё как обычно. Она сидела, глядя в окно, и прежде чем служанка успела что-то сказать, произнесла ровным, спокойным голосом:

— Кто-то ходит по ночам. Останавливается у моей двери и слушает.

Ложка в руке Латии звякнула о край подноса. Её лицо побледнело, в глазах вспыхнула мгновенная, дикая тревога.

— Что? Кто? Ты… ты уверена, дитя? Может, тебе приснилось? Или…

— Я не сплю по ночам, Латия. Я слушаю, — перебила её Илания, поворачивая к ней лицо. В её голубых глазах не было истерики, только холодная констатация факта. — Шаги мужские. Тяжёлые, но не грузные. Это не Виралий. Он не умеет ходить так тихо и ровно. Это профессионал.

Латия замерла, её взгляд метнулся к двери, затем обратно к Илании. Тревога в её глазах начала медленно сменяться осознанием, а затем – досадой на саму себя.

— Алесий… — выдохнула она, подняв ложку. — Дура я старая, совсем из ума выжила от страха. Конечно, Алесий.

Илания кивнула. Память тела подсказала: высокий, молчаливый стражник. Бывший сержант её отца, человек, который слова тратил экономнее, чем порох. Единственный, кто последовал за ней в этот дом после свадьбы не за платой, а по какой-то своей, солдатской упрямой чести, что заставляла его когда-то дать слово её отцу на смертном одре: «Присмотрю». И он присматривал. Даже когда смотреть было невыносимо.

— Он делает ночные обходы. Всегда делал. После всего, что случилось… стал уделять этому крылу больше внимания, — тихо добавила Латия, и в её голосе прозвучала невысказанная благодарность.

«Хорошо, — мысленно отметила Ирина. — Значит, на этой стороне есть свой профессионал». Внешне она лишь вздохнула, играя роль.

— Просто нервы. Извини, что напугала.

— Не извиняйся, — резко ответила Латия. В её голосе зазвучала твёрдость. — Ты правильно сделала, что сказала. Всегда говори. Обо всём.

В этом «обо всём» был новый, договорной оттенок. Латия больше не просто защищала. Она принимала информацию к сведению. Они становились штабом.

После завтрака Илания не отпустила Латию. Она подошла к окну, спиной к комнате, и заговорила тихо, но так чётко, что каждое слово падало, как монета на камень.

— Мне нужна твоя помощь, Латия. Не как служанки. Как союзника.

За её спиной воцарилась тишина, а затем раздался лёгкий шорох платья. Илания обернулась. Латия стояла посреди комнаты не сгорбившись, а выпрямившись во весь свой небольшой рост. Руки сложены перед собой, подбородок приподнят. В её позе не было рабской покорности — в ней читалась собранность солдата, ожидающего приказа. Маленький, седовласый воевода.

«Идеально», — подумала Ирина с холодным удовлетворением.

— Виралий… он что-то скрывает. Я чувствую. Но я не знаю, что именно.

Она сделала паузу, давая Латии осознать смысл.

— Мне нужны факты. Мне нужно знать, его финансовое положение, связи… Всё, за что можно ухватиться, чтобы вытащить себя из этой ямы. Или столкнуть в неё того, кто её выкопал. Все, что найдется.

Латия даже не кивнула. Она просто слушала, впитывая.

— Алесий может узнать. Он видит больше, чем я. Может, попросить его выяснить? — Латия выдохнула. В её зелёных глазах мелькнуло что-то вроде гордости.

— Да, передай ему мою просьбу. Скажи, что я прошу не как хозяйка, а как… как та, чьи интересы он, возможно, охраняет по долгу службы. Мне нужна информация. Если он согласен — пусть узнает, что сможет. Если нет — мы не видели этого разговора.

— Поняла.

Она развернулась и вышла из комнаты без обычной, шаркающей походки. Её шаги были такими же тихими и чёткими, как шаги Алесия в ночи.

Ответ пришёл не сразу. День тянулся, наполненный притворным бездельем Илании и томительным ожиданием. Она делала дыхательные упражнения, приседания (уже 7 раз). Но всё её существо было настроено на один частотный канал — шаги Латии в коридоре.

Они раздались только под вечер, когда солнце уже косилось длинными оранжевыми лучами. Латия вошла без стука, что было уже нарушением всех правил, но теперь правила писались заново. В её руках был не поднос, а просто тряпица для пыли — формальный предлог.

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и посмотрела на Иланию. Лицо её было непроницаемой маской слуги, но глаза горели.

— Он уже кое-что знает. Он и раньше что-то бормотал про долги, да я слушать боялась… Есть слухи. Долги огромные. И они уже давние. Играет в клубе «Клин», где ставки выше, чем разум. Есть и новые, и не всегда они погашаются. Так же есть женщина… Актрисёнка с Полумесячного переулка. С ребенком. Говорят, мальчик.

Воздух в комнате словно загустел. Илания медленно закрыла глаза, переваривая информацию. Где-то глубоко, в самых потаённых слоях памяти, дёрнулся старый шрам — не физический, а тот, что оставил генерал Корвин своим предательством. Та же горечь. Та же ярость. Но теперь — управляемая.

«Долги. Не просто суммы.

1. Рычаг финансового давления. Кредиторы — потенциальные союзники, недовольные заёмщиком. Их можно не атаковать, а… направить. Анонимное письмо с напоминанием?

2. Источник компромата. Если долги сделаны под залог её имущества (а это почти наверняка), это прямое нарушение условий брачного контракта или завещания. Юридическая мина.

Особа с ребёнком. Не просто любовница. Ребёнок.

1. Уязвимость. Виралий, при всей своей жестокости, мог быть привязан. Значит, есть «кнопка».

2. Угроза репутации. Внебрачный сын от актрисы — не просто пятно. Это крах карьеры при дворе, где важна безупречность рода. Информационная бомба замедленного действия».

Она открыла глаза. В них не было ни злорадства, ни гнева. Был холодный, сияющий расчёт.

— Хорошо, — произнесла она так тихо, что Латия еле расслышала. — Очень хорошо. Передай Алесию… передай мою благодарность.