Чтение онлайн

Латия кивнула, понимая больше, чем было сказано. Первая ниточка была дёрнута, и паутина затрепетала. Они нащупали первый, зыбкий рычаг в хитроумной машине светского рая.

— Что дальше? — спросила служанка, уже готовая к новому заданию.

— Дальше, — Илания повернулась к окну, где сгущались сумерки, — мы узнаём имена. Имена кредиторов. И имя той самой особы. Не торопясь. Осторожно. Пусть Алесий действует, только если уверен в полной скрытности.

Латия снова кивнула и выскользнула из комнаты так же тихо, как и вошла.

Илания осталась одна. Она подошла к зеркалу. Отражение было бледным, хрупким, с синяками под глазами от бессонницы — идеальный портрет жертвы. Но уголки губ были напряжены не от готовности заплакать, а от едва сдерживаемой, холодной усмешки. Она наклонилась ближе к стеклу, пока её дыхание не затуманило хрупкое лицо.

«Привет, Виралий», — прошептала она тому, кто должен был отражаться рядом, но чьё место сейчас занимала пустота. — «Мы начинаем.»

Война из внутренней, тихой, превращалась во внешнюю, информационную. И первая разведка боем принесла трофеи. Она подняла руку и почти невидимо провела пальцем по холодному стеклу зеркала, будто нанося на карту первую метку. Метку на горле своего мужа.

«Этап пассивного наблюдения завершён. Начинается этап целеполагания. Объект: долги. Объект: внебрачный наследник. Метод: давление. Цель: создание контролируемого кризиса».

Игра началась. И теперь у неё были фигуры на доске. Пусть пока всего две. Но они уже сделали первый, самый опасный ход.

Глава 17. Урок у фонтана

Утро после получения информации было другим. Воздух казался не просто свежим, а насыщенным потенциалом. Плотный завтрак — яичница с трюфелями, тёплый хлеб, взбитые сливки с мёдом — лёг в желудке приятной тяжестью, топливом для предстоящей работы. Тело Илании ещё протестовало против такого изобилия, но дух Ирины настаивал:

«Боевой единице требуется заправка. Горючее для двигателя, который предстоит запустить».

Она вышла в сад с Латией, формально — подышать воздухом, фактически — провести первую полевую тренировку.

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Илания остановилась у фонтана, слушая плеск воды. Это был не просто фон. Это был тактический полигон.

«Начнём с малого. Сенсорика».

Она закрыла глаза, сосредоточившись не на звуке, а на ощущении пространства вокруг. В её мире магия была точной наукой: чтобы усилить слух, нужно было не «захотеть слышать», а перенаправить поток внутренней энергии к соответствующим нервным центрам, создать микроскопический резонансный контур.

Она сделала вдох и мысленно, с трудом, словно проталкивая густую смолу, направила тёплую волну энергии к вискам.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Шёпот листвы превратился в рёв. Падение капли с мраморной чаши фонтана прозвучало как удар молотка. А где-то за поворотом аллеи, у конюшен, послышались голоса. Голоса конюхов.

«…старуха Дана говорит, она решилась на прогулки».

«Жалко её, грех какой. Красивая ведь…»

«Очень. Но наш-то сегодня опять в городе. У актриски, поди. Опять навеселе вернётся».

«А новая горничная, Ариска, так и крутит хвостом перед ним, дура. Думает, на место хозяйки прыгнуть».

«На место драгоценности не прыгнешь».

Илания резко оборвала поток энергии. Голову сжала внезапная, острая боль, как будто в виски вогнали раскалённые иглы.

Боль была знакомой — как кратковременный сбой нейроинтерфейса при перегрузке датчиков. Но там был защитный буфер, гасящий импульс. Здесь каждый нерв был оголён, а канал — узким и засорённым страхом. Она попыталась пустить по нему поток, рассчитанный на тело воина с усилителями. Результат был предсказуем и унизителен: сбой системы.

Она пошатнулась, схватилась за холодный край фонтана. Сердце заколотилось, в глазах потемнело.

«Тактическая ошибка. Перегрузка сенсоров на неподготовленном носителе», — молнией пронеслось в сознании, оформляя боль в холодный отчёт.

— Дитя? — тревожно дотронулась до её плеча Латия. — Что с тобой? Опять слабость?

— Ничего… Сенсоры… то есть, голова закружилась от солнца, — выдохнула Илания, с трудом переводя дух.

«Перегрузка. Каналы в этом теле были тоньше паутины, засорённые страхом и бездействием».

Она пыталась пустить по ним поток, рассчитанный на тело воина. Результат — боль и тошнота.

Опираясь на Латию, она медленно двинулась дальше, к дальней аллее, ведущей к границе поместья. Боль постепенно отступала, оставляя после себя ценные данные: слух можно усилить, но дозированно. И информация была получена бесценная.

— Что в доме говорят? — тихо спросила она, уже не используя магию, а полагаясь на старую добрую человеческую сеть.

Латия вздохнула, её взгляд стал осторожным, выверенным.

— Говорят разное. Большинство жалеет. Особенно повариха, Мура. Она видит, что ты стала есть, и так радуется, что каждое утро придумывает, чем бы тебя порадовать. Говорит: «Надо больше еды, так быстрее сил наберётся».

Илания кивнула, мысленно отмечая:

«Повариха Мура — лояльна. Возможный источник информации через кухню, связь с другими слугами».

— А ещё? — мягко настаивала она.

— А ещё… есть молодые, глупые. Горничные. Мечтают, — голос Латии стал сухим и колким. — Видят красивого барина, богатый дом… и думают, почему бы не им? Особенно одна, Ариса, недавно взяли. Хвост перед ним вертит, как кошка. Хотя прекрасно понимает, что место хозяйки ей не занять. Разве что наложницей… — Латия сжала губы, в её глазах вспыхнула старая ярость.

«Три категории персонала: лояльные (обозлённые на хозяина), нейтральные (большинство), враждебные/амбициозные. Первых можно вербовать через симпатию, вторых — держать в неведении, третьих — изолировать или использовать как мишень для контролируемого взрыва.

Вывод по личному составу: есть точка входа (Мура), точка давления (Ариса) и серая масса, которой пока что выгодно сохранять нейтралитет. Работать в этом порядке.» — информация укладывалась в общую картину.

Они дошли до старой беседки. Здесь было тише, тенистее. Илания решила попробовать снова, но уже с другим чувством — зрением. Она хотела рассмотреть детали на дальнем фоне — фигурку сторожа у ворот, флюгер на дальнем сарае.

Она остановилась, снова сосредоточившись. На этот раз вектор — к глазам. Энергия потекла чуть легче, будто каналы, разбуженные первой попыткой, немного расширились. Мир вокруг стал резче, ярче. Она увидела, как шевельнулся каждый листок на дереве в тридцати шагах, разглядела потёртость на мундире сторожа…

Тело, и без того истощённое хроническим стрессом и недавними тренировками, дало сбой. Энергия, которую она пыталась контролировать, внезапно сорвалась с тонкой нити контроля и ударила обратной волной.