Чтение онлайн

Первое же разочарование настигло её быстро. Она прошла вдоль первого стеллажа. «Цветы графства Номил». «Поэмы сентиментального века». «Романсы лунных рыцарей». Тонкие, изящные томики в сафьяне.

Ни «Тактики полевого управления». Ни «Основ кинетического переноса». Ни «Анатомии энергетических узлов». Там, где в её памяти должен был стоять строгий ряд справочников по системам вооружения, лежали... романчики.

Второй стеллаж. «Придворный этикет». «Генеалогии знатных домов». «Искусство беседы и флирта».

Третий. Четвёртый. Сплошные романы. Трёхтомники, пятитомники, истории о несчастных любовях и внезапных наследствах. Ни одного намёка на карту, на чертёж, на схему. Ни единого трактата, тяжелого от фундаментальных знаний.

Это была не библиотека. Это была коллекция диванных подушек, переплетённых в кожу. Украшение для статуса, а не инструмент для ума.

— Где раздел по истории и магии? — спросила она, и голос её прозвучал чуть хрипло от подступающего раздражения.

Латия, наблюдавшая за ней с порога, махнула рукой в сторону дальнего угла.

— Там, кажется.

Угол был самым тёмным. Илания шагнула к шкафу. На полках лежали две книги. Всего две.

Первая: «История магии: от дворцовых ритуалов до украшения садов». Толстая, красивая, с золотым тиснением. Она раскрыла её наугад. Гравюры с изображением дам, мягкими жестами направляющих потоки света для создания иллюминаций на балах. Описания ритуалов освящения фонтанов. Главы о том, как с помощью «тонких эфиров» сохранять свежесть срезанных цветов.

Вторая: «Магические церемонии Имперского двора». Сухой перечень жезлов, мантий, порядков вступления в гильдии. Ни слова о принципах. Ни намёка на механику.

Она захлопнула вторую книгу. Руки дрожали. Не от слабости, а от нарастающего недоумения, граничащего с отчаянием. Она обошла весь зал, проверив каждый шкаф, каждый закоулок. Ни карт. Ни чертежей. Ни схем. Даже упоминаний о том, что магия может быть чем-то иным, кроме услуги или украшения.

— Это не история, — прошептала она, и шёпот был полон тихого, леденящего бешенства. — Это… сувенирный буклет. Памятка для декораторов.

Она стояла посреди зала, и её охватывало странное, леденящее чувство.

«Ошибка разведки. Карта местности — фальшивка. Обещанный арсенал набит муляжами».

Это была не база знаний. Это был склад декораций для театра, где все играли в безопасную, красивую жизнь.

— Это всё? — спросила она, и в её голосе прозвучала не злоба, а усталая растерянность исследователя, нашедшего пустой сейф.

Латия, видя её бледность, встревожилась.

— Всё, дитя. Разве этого мало? Магия — она для красоты и удобства. Зачем ещё? — В её словах не было лукавства, только искреннее, глубокое убеждение.

«Зачем ещё?»

Этот вопрос повис в воздухе, и от него стало физически холодно. Не потому, что мир был жесток. А потому, что он был… ограничен. Добровольно. Искусственно ли? Она не знала. Но этот факт ударил по её сознанию сильнее любой угрозы. В этом «раю» не просто не было оружия — здесь не было даже понятия, что оно может существовать. Её главное умение, её суть — было здесь чем-то немыслимым. Не запрещённым. А невозможным в сознании людей.

Отчаяние, которое Илания так тщательно подавляла, обрушилось на неё с новой силой. Это была ярость тактика, столкнувшегося с немыслимым: противник (весь этот мир) даже не знал, что война возможна. Её главное оружие — знание о силе — здесь было не запрещено. Оно было стёрто. Вычеркнуто.

Тихий ужас от этого открытия сжёг последние остатки надежды найти готовые ответы. Осталась только бешеная, бессильная злость.

Она схватила с полки ближайший том — толстенный сборник любовных сонетов в золочёном переплёте, символ этой красивой, пустой, безопасной жизни. Её пальцы впились в кожу. Мышечная память, глубокая, как шрам на душе, сработала сама: короткий, резкий выброс, каким метали кинетический дисраптор в разрыв.

Книга полетела через комнату, вращаясь в воздухе.

Время не замедлилось. Это было иначе. Между её распрямляющейся рукой и книгой возникла… нить. Горячая, упругая, как натянутая тетива. Илания буквально ощутила книгу кожей — её вес, срывной момент, неверную центровку.

И её воля, раскалённая яростью, инстинктивно сделала то, что делала тысячи раз в тренировочных симуляторах: стабилизировала нестабильный объект. Не силой мышц, а силой намерения, сжавшегося вокруг этой нити-траектории, как захват манипулятора.

«Объект — стабилизирован. Висение в точке».

Книга замерла.

Всего на секунду. Прямо в воздухе, в трёх шагах от стены. Пыль, сорвавшаяся со страниц, повисла в солнечном луче золотым ореолом.

Затем связь порвалась. Не с щелчком, а с тихим, внутренним разрывом, похожим на лопнувшую струну. Книга рухнула на пол.

В комнате повисла оглушительная тишина. В ушах Илании стоял не звон, а гулкая пустота, будто после близкого разрыва. А потом — тихий, чистый звук понимания, как щелчок замка.

Латия замерла у двери, её глаза стали огромными, полными суеверного ужаса. Илания стояла, не дыша, глядя на свои дрожащие руки. Не на книгу. На руки.

В ушах стоял звон. Не от звука падения, а от внутреннего щелчка.

— Дитя… что это было? — прошептала Латия, не решаясь подойти. Отшатнувшись к стене. В её глазах был не просто ужас, а древний, животный страх перед необъяснимым. Страх, который предки испытывали к молнии и шаманам. — Ты… ты что сделала?

«Сделала». Не «колдовала». Не «произнесла заклинание». Сделала. Как движение. Как бросок.

Илания медленно разжала кулаки. Адреналин отступал, оставляя после себя не пустоту, а ледяную, кристальную ясность. Её ум, обученный анализировать сбои в системах вооружения, тут же выдал отчёт:

«Полевое наблюдение. Субъект: собственное тело. Стимул: пиковый эмоциональный всплеск (ярость/отчаяние) в сочетании с отработанным боевым паттерном (бросок). Реакция: кратковременное проявление аномального кинетического контроля на дистанции. Ощущения: тактильная обратная связь («нить»), управление через волю, а не вербальную команду. Вывод: канал активируется не мыслью, а действием, заряженным интенцией. База для методики найдена».

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Латией. Ужас в глазах служанки медленно сменялся осторожным, почти испуганным любопытством.

— Я не знаю, — честно сказала Илания. И это была правда. Но она тут же добавила, уже формулируя гипотезу вслух, чтобы проверить её на звук: — Это было… как будто моё тело вспомнило что-то. Не ум. Тело. И гнев… дал этому силу.

Она подошла к упавшей книге, подняла её. Переплёт треснул, листы помялись. Но урок был бесценен.

Она смотрела на свои тонкие, аристократические пальцы. Руки жертвы. Но в них только что проснулась память воина.