Чтение онлайн

Внутри Илании что-то глупое и радостное заурчало от счастья, как котёнок, получивший сливки. Она мысленно тут же прибила это ощущение сапогом.

«Не потому что «вместе», а потому что тактически верно. Повышает выживаемость группы на 35%. Вот и всё».

Внешне она была всё тем же осторожным волчонком. Она медленно свернула свою карту, кивнула.

— Логично. Согласна, — её голос прозвучал сухо, по-деловому.

Альдор, наблюдавший за ней, заметил ту едва уловимую задержку перед ответом, микроскопическое смягчение вокруг глаз, которое тут же было взято под контроль. Уголки его губ дрогнули в почти невидимой улыбке. Ему это показалось забавным. Эта борьба между холодным расчётом и живым чувством в ней была прозрачнее, чем она думала.

— Значит, решено, — сказал он просто и пошёл собирать свой лагерь.

Дорога в тот день была на удивление спокойной. Они ехали не спеша, Альдор — впереди на своём крупном вороном коне, скаутя путь, высматривая следы, необычные движения в листве, состояние грунта. Илания сидела у окна кареты и не могла оторвать глаз от его спины.

Он сидел в седле не как изнеженный аристократ, а как часть лошади — легко, прочно, с минимальными усилиями. Движения его были собранными, экономными. Ни одного лишнего жеста. Но в повороте головы, когда он оглядывался, чтобы убедиться, что карета не отстала, Илания уловила что-то помимо бдительности. Усталость. Не физическую — его плечи не горбились, спина не сутулилась. Усталость душевную. Та самая, что проступала прошлой ночью, когда он сидел у стены. Отпечаток долгих лет ответственности, принятых решений, увиденных вещей, которые лучше не видеть.

«Он несёт свой груз», — подумала она. «Так же, как и я. Только его груз — это люди, за которых он отвечал. А моё… моё прошлое, которого здесь нет».

Это осознание делало его не просто привлекательным мужчиной, а понятным. Родственным по духу. И от этого внутренний конфликт только обострялся.

К вечеру они свернули с дороги в укрытую лощину у небольшого озера. Пока Альдор с Алесием осматривали периметр и занимались конями, Латия, как всегда, энергично взялась за хозяйство. Она расстелила у костровища холст, ловко орудуя своим всегдашним ножом для нарезки.

— Сейчас, дитя моё, я всех накормлю как следует, — бормотала она, быстро шинкуя копчёное мясо.

Илания наблюдала за её привычными, уверенными движениями. Латия была центром их маленького мироздания, тем, что превращало остановку в привал, а выживание — в некое подобие дома. Именно поэтому Илания так резко вздрогнула, когда услышала внезапное «ой!» — не громкое, но полное досады и боли.

Латия отдернула руку, из пореза на указательном пальце обильно капала кровь, окрашивая кусочек мяса.

— Чёртова кость, — сквозь зубы выругалась няня, тут же зажимая порез подолом фартука. — Ничего, пустяк.

Но Илания уже была рядом. Она без слов взяла Латию за запястье — аккуратно, но твёрдо — и осмотрела глубокий, ровный порез.

— Это не пустяк. Грязь. Сейчас обработаем. А ужин, — её голос прозвучал как приказ, но в нём слышалась забота, — ужин сегодня на мне.

Латия попыталась возразить:

— Дитя, да что ты, я сейчас перевяжу и…

— Сиди, — мягко, но непреклонно прервала её Илания, уже роясь в походной аптечке за чистой тряпицей и флакончиком с едкой настойкой для дезинфекции. — Ты готовишь нам каждый день, твои руки должны отдыхать, а не истекать кровью. Приказ.

Последнее слово она произнесла с легчайшей, едва уловимой усмешкой, но в нём была сталь. Латия, увидев эту сталь в голубых глазах своей госпожи, сдалась, позволив ей перевязать палец. В её собственном взгляде читалась смесь боли, умиления и гордости.

Перевязав руку, Илания твёрдо повернулась к котлу, подвешенному над разгоравшимся огнём. Внутри у неё бушевала странная уверенность.

«Что тут сложного? Логистика питательных веществ, контроль температуры. Я управляла реакторами, а не горшком? Горшок проще. Справлюсь».

Она справилась. Если под «справиться» понимать создание некоей субстанции, которая визуально напоминала тушёную похлёбку с мясом, но обладала свойствами, нехарактерными для земной кухни.

Процесс был захватывающим. Илания подошла к делу с научной точностью. Рассчитала пропорции воды и крупы. Попыталась эмпирически определить момент добавления мяса для оптимального распределения температур. Но она не учла фактор времени, особенности открытого огня и тот простой факт, что специи — это не системные параметры, которые можно выставить раз и навсегда.

В итоге из котла на них смотрело нечто серо-коричневое, комковатое, издававшее странный, то ли подгорелый, то ли просто печальный запах. При помешивании ложка вставала почти вертикально, увязая в клейкой массе. Зерна крупы исчезли, породив на свет новую, единую и безнадёжную материю.

Латия, попробовав самую малую ложку, закашлялась и побелела.

— Прости, солнышко, я… что-то совсем аппетит пропал с дороги, — солгала она, избегая взгляда Илании, её сердце разрывалось от того, что она не может съесть это.

Алесий, мужчина привычный ко всему, проглотил один комок, и его лицо на секунду стало каменным. Он медленно поставил миску на землю.

— Я тоже. Лучше позже, — буркнул он, вставая и делая вид, что ему срочно нужно проверить упряжь.

Илания с ужасом смотрела на своё творение. Внутренний капитан давал сбой за сбоем:

«Ошибка в расчёте теплопроводности котла. Неверная оценка летучести ароматических соединений (специй). Сырьё (мясо) имело неучтённую структурную аномалию (жёсткость). Результат: полный провал миссии по обеспечению питанием.»

Альдор, молча наблюдавший за этой маленькой драмой, протянул свою миску.

— Давайте сюда.

Он набрал полную ложку этой субстанции, внимательно посмотрел на неё, как на незнакомый минерал. Его взгляд скользнул к Илании — к её сжатым губам, к тени поражения в опущенных глазах, к едва заметному дрожанию руки, сжимавшей её собственную миску. Он увидел не капитанскую ярость от неудачи, а горькое, почти детское разочарование девушки, которая очень старалась.

Он отправил ложку в рот. Жевал. Медленно, тщательно. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым. Потом проглотил и взял вторую ложку.

— Нормально, — произнёс он своим обычным, низким голосом, в котором не было ни капли лжи или преувеличения. — Сытно.

Альдор принялся есть. Спокойно, методично, ложка за ложкой, без тени страдания или отвращения на лице. Он просто делал то, что должно было быть сделано: уничтожал доказательство её провала, превращая его в обычный закончившийся ужин.

Латия, отпиваясь водой, смотрела то на Альдора, то на свою госпожу, и в её глазах светилось такое умиление и понимание, что Илании захотелось провалиться сквозь землю.