Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967
Шрифт:
Но все же прежде всего хочу видать тебя в Коктебеле. Тогда ты все расскажешь подробно.
До скорого свидания.
Крепко обнимаю
Впервые — Звезда, 1996, №2. С.192. Авторская машинописная копия (первый лист утрачен) — Дом-музей Волошина (Коктебель). Сообщено В.П.Купченко.
Коктебель. 21/9 (4 октября) — 1917
Дорогой Илья Григорьевич, только что получил твое письмо из Ялты [20] . Видно, ты не получил моего письма, в котором я очень прошу тебя приехать ко мне погостить в Коктебель не на два дня, а недели на две. Что еще раз очень прошу тебя сделать это. Это сделать будет просто, так как время от времени в Феодосию из Ялты ходят транспорты. Так что это будет стоить пустяки, что-то около 3 рублей, и займет одну ночь переезда. Сложнее и дороже — это добраться от Феодосии до Коктебеля, так как извозчики теперь берут за это 25 рублей. Тебе надо будет зайти в кофейню «Алушта» (недалеко от фонтана Айвазовского вверх по улице, ведущей перпендикулярно к морю). Это постоялый двор, в котором останавливаются всегда Коктебельские подводы и линейки и с оказией тебя довезут рубля за три. В Коктебеле к твоим услугам будет моя мастерская. К сожалению, не смогу тебе только предложить обеда, так как мы готовим сами, то есть больше мама [21] , которая этого занятия терпеть не может. Но тут еще функционируют несколько столовых. Вот тебе все практические сведения. И чем на более долгий срок ты приедешь, тем для меня будет приятнее, так как очень хочется с тобой повидаться и поподробнее.
20
Письмо от 18 сентября (1 октября) 1917 г. (см. П1).
21
Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина (1850–1923).
В самом же Коктебеле ты найдешь меня сразу, так как на берегу только несколько дач и мой дом ты сейчас узнаешь по высоким окнам мастерской, по площадке наверху и потому, что он стоит к морю боком.
Ежели, приехавши, тебе случится провести в Феодосии несколько часов, то зайди от моего имени к Александре Михайловне Петровой [22] (Дурантевская ул., соб<ственный> дом, очень близко от пристани Русского общества). Это один из самых старых и близких мне друзей и, если ты с ней поговоришь об Апокалипсисе и Страшном Суде, то будешь доволен.
22
А.М.Петрова (1871–1921) — преподаватель феодосийской гимназии, близкий друг Волошина, не разделявшего ее антисемитских взглядов.
А затем жду тебя и поскорее и на подольше.
Впервые — Звезда, 1996, №2. С.193–194. Авторская машинописная копия — Дом-музей Волошина (Коктебель). Сообщено В.П.Купченко.
27 ноября <10 декабря 1917>. Коктебель <в Москву>
Дорогой Илья Григорьевич,
Я, конечно, так и знал, что твой отъезд в одну из столиц без очередного припадка сумасшествия не обойдется [23] , и потому, прочитав через неделю о Московских делах, не удивился нисколько. Твое присутствие невидимо сказалось. К новому году будет, конечно, захват власти красногвардейцами и анархистами, так ты, пожалуйста, уж не уезжай ни в какой большой центр.
23
Имеется в виду октябрьский переворот 1917 г.
Да, мы в аду — ты прав. С тою лишь разницей, что в настоящем — церковном аду гораздо больше порядка, логики и системы. Наш страшнее.
В Коктебеле пока тихо, но уж в Симферополе выбирают Хана, собираются присоединяться к Турции… так что я, может быть, скорее тебя окажусь за границей…
Похоже на то, что пред этим еще будет война между севером и югом.
Я написал за это время несколько стихотворений, которые тебе посылаю. Мне кажется, что некоторые тебе должны понравиться, хотя в такое время, когда подобает только каяться и молиться, писанье стихов не больше, чем дурная привычка. Я это сознавал пишучи их.
Мне хочется знать подробнее о тебе. Нашел ли ты какую-нибудь работу? Видал ли кого из моих друзей, с которыми должен был познакомиться?
Т.к. теперь никаких земских и городских союзов, очевидно, не будет, то я и не писал о тебе ни Жуковскому [24] , ни Глотову [25] . Но если все же тебе нужно это, то напиши мне. Был ли ты у Оболенской? [26] Голдовских? [27]
24
Дмитрий Евгеньевич Жуковский (1886–1943) — переводчик и издатель, муж поэтессы А.К.Герцык.
25
Яков Александрович Глотов (1877–1938) — переводчик, кузен Волошина.
26
Юлия Леонидовна Оболенская (1889–1945) — художница.
27
Рашель Мироновна Голдовская (Хин; 1863–1928) — писательница, ей посвящены стихи Волошина.
Мама о тебе вспоминает с нежностью и восторгом и тебя все мне в пример ставит [28] . Но хотя я ее и привожу в отчаянье, я думаю, что все же она не обрадовалась бы, имея сыном тебя.
Обнимаю тебя.
Впервые — Звезда, 1996, №2. С.196. Авторская машинописная копия — Дом-музей Волошина (Коктебель). Сообщено В.П.Купченко.
1920
28
См. комментарии к №63 в П1.
<Коктебель, июнь 1920>
Дорогой Илья Григорьевич, твое пребывание в Коктебеле кончилось тем, чего я ожидал: ссорой со мной. С начала года я почувствовал, что раздражаю тебя всем строем своей души, понимал опасность и старался реже видеться. С летними жарами и с северо-востоком твое раздражение должно было разразиться. Предлог — совершенно случаен, потому что ни в замысле, ни в исполнении маминой мистификации [29] я участия не принимал. Следовательно виновен только в сочувствии и недонесении (что, правда, по нын<ешним> времен<ам> карается смертной казнью).
29
Чтобы приучить Эренбургов не оставлять посуду на ночь на террасе, Е.О.Кириенко-Волошина «похитила» у них кастрюльки и прочий инвентарь.
Я тебя в свое время принял и полюбил со всеми колючими, резкими и нетерпимыми сторонами твоего характера. Не раз при мне они обращались на других. Из-за того, что сейчас они обращены на меня, я, конечно, не изменю моих отношений к тебе. Моя дружба далека стороны сантимент<альной>, в кот<орой> мы глубоко чужды друг другу. По отношению к тебе она выражалась только реальными действиями и услугами, когда ты в них нуждался [30] . Никакой причины изменить мое отношение к тебе я не вижу. Когда тепер<ешнее> наваждение пройдет, ты всегда найдешь во мне прежнюю действенную любовь. Что оно со временем пройдет я не сомневаюсь, но, зная тебя, думаю, что не скоро, только после того как ты покинешь Коктебель и Крым. До свиданья. Крепко обнимаю тебя.
30
Резкий ответ ИЭ Волошину см. в П1, №70.
Полностью впервые. Карандашный правленый черновик и машинописная копия — ИРЛИ РО. Ф.562. Оп. З. Ед.хр.137. Л.7,8.
В Коктебеле у Волошина ИЭ (с ним приехали Л.М.Козинцева-Эренбург и Я.И.Соммер) жил с декабря 1919 по сентябрь 1920; этому посвящена 13-я глава 2-й книги ЛГЖ. Причина ссоры ИЭ с Волошиными была сугубо бытовой (см. №71 и комментарий к №70 в П1).
1921
Москва, 21-го р<усского> Октября <2 ноября> 1921 г.
Мой дорогой Илья Григорьевич!
Передо мной Ваши два письма: от 5-го сентября и от 20-го октября. Получила их сегодня от Изабеллы Григорьевны <Эренбург>. Там больной мальчик [31] , уныние и безумный беспорядок: немножко лучше, чем у меня!
Если Вам хочется их видеть, зовите сильнее: впечатление подавленной воли [32] .
31
Племянник ИЭ Юра Каган (сын средней сестры ИЭ Евгении Григорьевны Каган), в 1924 г. был увезен матерью за границу, где проживал до конца дней.
32
В 1924 г. три сестры ИЭ Мария, Евгения и Изабелла выехали во Францию; в 1940 г. старшая сестра Мария погибла в Париже во время его оккупации немцами; две другие сестры в 1953 г. вернулись в Москву.
Писала Вам недавно (письмо С<ереже> [33] помечено двенадцатым №), дела мои, кажется (суеверна!) хороши [34] , но сегодня я от Ю.К. [35] узнала, что до Риги — с ожиданием там визы включительно — нужно 10 миллионов. Для меня это все равно что: везите с собой Храм Христа Спасителя. — Продав С<ережи>ну шубу (моя ничего не стоит), старинную люстру, красное дерево и 2 книги (сборничек «Версты» и «Феникс» (Конец Казановы) [36] — с трудом наскребу 4 миллиона, — да и то навряд ли: в моих руках и золото — жесть, и мука — опилки. Вы должны меня понять правильно: не голода, не холода, не [пропуск в рукописи] я боюсь, а — зависимости. Чует мое сердце, что там на Западе люди жестче. Здесь рваная обувь — беда или доблесть, там — позор. (Вспоминаю, кстати, один Алин [37] стих, написанный в 1919 г.:
33
Сергей Яковлевич Эфрон (1893–1941) — литератор, муж М.И.Цветаевой; в 1920 г. вместе с остатками армии Врангеля оказался за границей. По просьбе Цветаевой ИЭ разыскал его в 1921 г. в Праге.
34
Имеется в виду разрешение на отъезд Цветаевой с дочерью за границу.
35
Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873–1944) — литовский поэт; в 1918 г. возглавлял Союз писателей Москвы; в 1921 г. посол независимой Литвы в Москве. Цветаева и ИЭ были с ним хорошо знакомы.
36
Стихотворные книги Цветаевой «Версты» и «Конец Казановы», изданные частными московскими издательствами в 1922 г.
37
Дочь Цветаевой Ариадна Сергеевна Эфрон (Аля, 1912–1975); цитируемые далее строки написаны Цветаевой (возможно в соавторстве с дочерью) в 1919 г.