Чтение онлайн

Проснулся рано, потому что, лёг с заботой, чтобы в шесть часов утра поднять роту на зарядку, расслабляться солдатам нельзя, они всегда должны чувствовать, что служат в армии, и я об этом позабочусь. Возможно, кому-то это и не нравится, но это их забота, а устав есть устав и его мы, солдаты, должны выполнять. Проснулся на рассвете, и увидел, что нашу поляну накрыл густой туман, возле кухни уже работали повар Сергей и его помощник Виктор. Стояла утренняя тишина только где-то далеко, пропели петухи, да изредка лаяли собаки. Думаю, если есть петухи и собаки, то значит рядом или небольшой город или село, возможно, у них есть базар, а если у них есть базар, то у нас будет борщ, наверняка там продаётся и капуста, и свекла, да и мясо не мешало бы, хотя в борщ можно и консервы положить. Правда у меня и денег-то нет, а на польском языке, пенёнзе, но я что-нибудь придумаю. В шесть утра, крикнул роте «Подъём!», солдаты медленно начали собираться возле машины, где я стоял и ждал их. После этого я дал команду строиться, и потом сделал утреннюю проверку, все оказались на месте и это хорошо. Затем я дал команду: «Рота, направо, на зарядку шагом марш!!!» Думаю, выведу их на асфальтную дорогу, а там, в километре от нашего лагеря молодой хвойный лесок, вот туда мы пробежимся, и пусть они обследуют тот лесок, а после ночи, это обязательно сделать надо. Когда вышли на асфальтную дорогу я скомандовал: «Рота, до лесочка, бегом марш». Колонна трусцой побежала. Я тоже бежал сзади колонны и видел, как рядовой Степанов отстаёт, я его подогнал призывом: «Степанов, ну что же Вы отстаёте, надо подтянуться». В это время из колонны послышался чей-то голос: «Товарищ старшина, так он вчера каши объелся и сейчас не может её донести до лесочка». После этих слов рота просто взорвалась смехом, послышались шутки-прибаутки, подначивание друг друга. Вообще-то такие вещи в строю делать нельзя, но в данном случае можно, когда в коллективе шутят, то и дела делаются дружнее. Когда солдаты пошли осматривать лесок, я искал у дороги, где бы нам всем помыться, но, кроме колодца у одного из домиков, что стоят у дороги, ничего больше не было. Пошёл к домику, что бы спросить, можно ли помыться у колодца, мы хоть и победители в войне, но не завоеватели же. Подошёл к дому, двор огорожен забором из штакетника, я взял палку, которая стояла у забора, и постучал ею по калитке. Залаяла собака, в окне открылась занавеска, и показалось симпатичное девичье лицо. Я поклонился и сказал: «Добжий день». В ответ занавеска дёрнулась, и лицо исчезло в глубине окна. Собака продолжала лаять, думаю, раз собака лает, значит, кто-нибудь выйдет. Так и есть, идёт мужчина лет пятидесяти. Прикрикнул на собаку, и она замолчала. Я первый с ним поздоровался на польском языке, он мне так же ответил. Думаю, поймёт он меня на русском или нет, но спрашивать надо, а то зачем пришёл. Говорю ему: «Вельможный пан, можно из вашего колодца моим солдатам умыться, а то условия полевые, так что и помыться негде». И тут, к моему удивлению, пан заговорил на приличном русском языке. Поляк, заулыбался и сказал: «Конечно можно, я ведь знаю, что такое полевые условия. Три года в окопах дали о себе знать, так что мойтесь. Только подождите я вам дам железное корыто, пусть они в него наливают и плещутся». Пан ушёл за корытом, а мне подумалось, интересно, в каких он окопах воевал, может в наших окопах, а может и в немецких, но спрашивать его пока об этом не стал. Пан принёс корыто, а оно точно такое, как у нас в хуторе, и там мы его называли ванной. Оно выштамповано из листового железа, и сверху оцинковано. После войны наша советская промышленность их выпускала много, и я считаю, это было очень полезное изобретение для народа. Каждый старался завести его в своём доме, за ним специально ездили в Ипатово, на автобусе привозили до села Бурукшуна, а дальше до хутора пешком с ванной на голове. Надевали её на голову и шли, при этом ничего не видели, кроме носков своих ботинок или сапог, кто в чём был одет. А что там видеть, идёшь по грейдеру, а грейдер он и есть грейдер, хоть в Америке, или там в какой-то Африке, хоть в нашем хуторе, он везде одинаковый, так что смотреть на него и нечего. А ванна тихим сапом попадала домой, отчего была радость для всей семьи. В ней можно было и постирать, и помыться, и отруби для поросёнка или коровы запарить, да и ещё много чего, обо всём и не скажешь.

Слушайте, раз мы отвлеклись от основной темы, я вам расскажу интересный случай, связанный с ванной, или почти с ванной, который происходил в то время когда я жил в хуторе Северном. А было это так. Как-то осенью, к нам во двор приходит бригадир и говорит нашему отцу: «Слушай, Кондрат Ефимович, скоро будем отмечать праздник последней борозды, так надо приготовить самогону, тебе привезут два мешка ячменя. Так ты будь добр, постарайся». На что тато ответил: «Ну, если привезут, так почему же не постараться, постараемся». И отец постарался, нагнал флягу самогона, отдал по назначению, а отходы от самогона, в виде распаренного ячменя, пропитанного спиртным, остались в нашем дворе и хранились они в большой, вёдер на двадцать, кадушке. И чтобы продукт ни пропадал даром, мама, каждый вечер, перед приходом коровы с пастбища, ставила ванну-корыто в стайку, и насыпала в неё ведро этого самого продукта.

Сначала корова его есть, не хотела, только нюхала, кривила морду и отворачивалась от него. Но затем, потихоньку начала жевать, и жевала с каждым днём всё охотнее и охотнее, а потом втянулась, да так, что без этого алкогольного продукта она жить не могла. Мама или сестра Наташа, каждый вечер брали ванну и из кадушки в неё накладывали ценный продукт. Потом данный продукт закончился, как известно всему бывает конец, тем более такому ценному продукту. И что же в этом случае делала наша корова? А вот что. Она заходила в стайку, и если продукта там, в ванне-корыте не было, корова быстро возвращалась и бежала к кадушке, откуда продолжал идти запах спиртного, и отогнать её от кадушки, составляло большого труда. Она своей мордой скидывала крышку с кадушки и ныряла в неё головой. Но там пусто, тогда она бежала к другой кадушке, в которой была вода. Понюхав содержимое бочки, она кривила свою рожу и моталась по двору в поисках нужного ей продукта. Тогда члены семьи общими усилиями загоняли возмущённую корову в баз.

В семье не могли понять, и что она так пристрастилась к этому, казалось бы, невкусному продукту, ну что, он мёдом намазан что-ли. Думали, думали так, понять и не могли, можно, конечно, было спросить у коровы, но разве она скажет? А вы читатель не знаете в чём дело? Ну ладно вернёмся к основной теме.

Пока я вам про ванну рассказывал, мои солдаты помылись и отнесли ванну хозяевам, а я построил роту, и с песней пошли по асфальтной дороге, нарушая утреннюю тишину. Ни хвастаясь, скажу, что утреннюю проверку и зарядку делала только наша рота, нашего батальона. А в это время солдаты других рот слонялись по сосновому бору как неприкаянные, почему у них так было я не знаю, у старших командиров не спрашивал, а меня командир батальона похвалил, так и сказал: «Молодец, я в тебе не ошибся». Вроде бы мелочь, а приятно.

После утреней зарядки рота завтракала, и каждый взвод со своим командиром взвода пошли на занятия, а я со своей командой поехал на рынок, чтобы купить всё необходимое, для приготовления обеда и ужина. День был субботний как раз должен быть хороший базар и нам должно повезти. Как я уже писал, злотых у нас не было, и я хотел нужные мне овощи выменять на продукты, такие как растительное масло в бутылках, тушёнка, сгущённое молоко, ну и мешок муки у нас был. Думал обмен товара, надо сделать с пользой для себя, так как не так давно кончилась война, и продукты были ещё в цене. Ещё надо учесть время года, осень, овощи только убрали, а они, товар, быстро портящийся, вот на этом я и хотел сыграть.

Базар мы кое-как нашли, он находился на другой стороне городка, от того места, где остановился наш батальон. Заехали прямо на территорию базара, где находились торговые ряды. Овощей на базаре было много, ими завалены были все стеллажи, притом бери на выбор, что твоей душе угодно, тут тебе и капуста, и свёкла, лук, чеснок, перец болгарский и ещё всякая всячина.

Мы остановились там, где уже стояло множество телег и две машины не известной мне марки. Некоторый транспорт был разгружен, а другой ещё не разгружен, видать места на прилавках не хватило. Как я заметил, на базаре продавцов товара было много, а покупателей что-то не видно, и поэтому, как только торговый люд увидел нашу военную машину, сразу все повернули головы в нашу сторону. Возможно, они в нас увидели покупателей, а может, подумали, что облава. А что, времени после такого грандиозного события, как Великая отечественная война прошло немного, люди ею напуганы, так как, машина у нас военная, и притом крытая брезентом, чтобы продукты не было видно. Так что мои предположения вполне могут быть правильными. Но нет, на облаву не похоже, подумал торговый люд, я вышел из кабины, вслед за мной с кузова спрыгнул повар Сергей, и мы с ним пошли по рядам, заваленными всякими овощами, присматриваясь и торгуясь.

Рыночные продавцы сразу поняли, что это покупатели, а на обмен не идут. Я остановился и думаю, что же делать, а мой повар, увидев моё затруднение, говорит мне: «Да ладно, товарищ старшина, чего расстраиваться, сварим кашу и все дела». Я повернулся к нему и говорю: «Кашу-то мы с тобой сварим, но хотелось бы наших танкистов накормить хорошим борщом, я думаю, что так было бы лучше». Мы с Сергеем стоим в раздумье, и не знаем, что делать, я смотрю вокруг и думаю, может с телег попробовать договорится. В это время, я вижу, один пан отделился от толпы продавцов и идёт к нам. На вид мужчине немного за пятьдесят. Подошёл к нам и спрашивает: «Цо пану, потшебны овощи?» — «Так, — говорю пану, — надо овощи и много, а вот злотых у нас нема, хотели договориться и обменять овощи на наши продукты, но паненки не соглашаются вот мы и думаем, что делать» — «А цо за харч бэнде у вас?» — поляк говорил на смешанном польско-русском языке. «Да разные продукты: тушёнка, сгущённое молоко, растительное масло в бутылках, крупа разная, мука, вот такой у меня товар. Так что подумайте, может, что надо?» — «Добже, — сказал пан, — пойдёмте со мной, там у меня стоит бричка полная овощей, так что договоримся». Подошли к его бричке, возле неё стоит молодая особа, лет двадцать или чуть больше, она смотрит прямо на меня и улыбается, а ямочки на её щеках так и играют. Дивчина сама по себе симпатичная, стояла у брички и, глядя на нас как мы торгуемся, загадочно улыбалась. Что таила её улыбка, я не знаю, но может, потом узнаю, а пока мне пан говорит: «Назови что тебе надо, а потом поторгуемся». Я начал перечислять: «Четыре кочана капусты, ведро картошки, ведро моркови, четыре свеклы, ведро лука и вот ту, показываю ему низку чеснока, думаю и всё». Пан поляк, что-то в уме прикидывал, а затем спросил меня: «А что ты мне за это дашь?» — «Думаю за всё то, что я перечислил дам тебе взамен, два ведра крупы, три банки тушенки свиной, три банки сгущённого молока и бутылку растительного масла, ну как?» — «А что, — говорит пан дивчине с ямочками, — обмен неплохой, а то снова придётся домой возвращаться с полной бричкой овощей, ну как, будем меняться?» — спрашивает пан девушку. А она стоит, смотрит на меня и улыбается, и по всему видно, что этот торг её не интересует. Тогда хозяин овощей говорит мне: «Я думаю, будем меняться». Я Сергея отправил за мешками и чтобы они с Виктором принесли все те продукты, на которые будем менять овощи. Когда Сергей ушёл, я, чтобы не молчать, кивая на девушку, спрашиваю у пана: «Цо жонка пана?» — «Ты что, — засмеялся пан, и махнул на меня рукой, — она дочка моя, Агнешкой зовут, а жена дома, её мама, показывает он на Агнешку, вот замуж никак не могу выдать, парней-то всех война забрала, а кто есть, те ей не нравятся. Я дочке говорю, ты хоть нам с матерью внуков роди, мужа не будет и ладно, а то мы с матерью помрём, с кем ты останешься, а хозяйство у нас большое и помощники ей нужны будут». Я стоял рядом с ним и слушал, что он говорил, видно у него это очень наболело. Своим соседям он это сказать не может, ещё позлорадствуют, кто его знает какие у них отношения. Ведь нередко соседи живут недружно, и для этого причин всегда достаточно, то межу не поделили, то скотина залезла в соседский огород и всё там потравила, да мало ли причин для ссоры с соседями. Вот не так давно, уже в настоящее время, по этому поводу наш президент В.В. Путин сказал так: «Легче любить весь мир, чем своего соседа». Это он сказал по поводу не простых отношений, между Россией и Европой. А это примерно одно, и тоже. Так что лучше всё высказать чужому человеку, он послушает и уедет, и от этого ему плохо не будет, а тому, кто излил душу, станет легче. Мы с паном ещё поговорили, он мне рассказал о многих своих проблемах, но в основном, это касалось Агнешки. А Агнешка стояла на той стороне брички и участия в нашем разговоре не принимала, просто стояла, смотрела на меня и улыбалась своей обаятельной улыбкой. Затем она наклонилась к своему отцу и что-то ему шепнула на ухо. Пан её выслушал, затем мне говорит: «Послушай, пан капрал, Агнешка хочет узнать твоё имя, только не знаю, зачем это ей?» Пан сказал эти слова и как-то плечами передёрнул. «Семёном меня зовут, — ответил я. Отец Агнешке говорит: «Слышала, его зовут Семёном, понимаешь, Семён?» Она на меня загадочно посмотрела и задумчиво сказала: «Так, так, Симон», — на свой манер, исправила она моё имя. «Видать, понравился ты ей, — сказал пан, её отец, — сколько ездим на рынок, это впервые. Да и кто тут на базаре ей, молодой и красивой девушке, может понравиться? Ты, Семён, посмотри на эту серую разношерстную толпу, в ней не на ком даже взгляд остановить, и кто тут из них может понравиться моей Агнешки, да никто. А ты, молодой, статный, по всему видно, что ты здоровый парень, вот такой жених нужен нашей дочери». Затем он обращается к дочери и говорит ей: «Скажи, Агнешка, нравится тебе Семён?»

— «Так, так, Симон коханный (хороший, красивый)», — говоря эти слова, она наклонила голову, как бы пряча своё стеснение. Нет, думаю, надо быстрее заканчивать сделку и уезжать отюда, а то меня прямо у брички женят, и главное то, что я сопротивляться не буду, уж больно хороша паненка. К счастью, подошли Сергей с Виктором, и принесли на обмен продукты, пан осмотрел каждую банку, посчитал их, а затем сказал: «Теперь, Семён, выбирай, какие на тебя смотрят».

Эту миссию я доверил своему повару, он в таких вещах разбирается лучше меня. Пока мои помощники складывали овощи в мешки, я изредка поглядывал на Агнешку. Конечно Агнешка хорошая девчонка, и можно бы было с ней встретиться, но если к ней ехать, то надо убегать в самоволку, а это чревато грустными для меня последствиями. Да что это я размышляю впустую, надо у пана узнать, где они живут, может это недалеко от нашего лагеря, тогда всё будет проще сделать. По этому поводу, я задал пану этот вопрос, и он мне объяснил, что живут они недалеко от того места, где остановился наш лагерь, затем уточнил: «Второй дом от вас по правой стороне, прямо по дороге, так что мы живём рядом. Семён, ты посмотри, как Агнешка на тебя смотрит, ты ей очень понравился». Тем временем мои орлы загрузились овощами и пошли к машине. А пан мне говорит: «Моей дочери ты очень понравился, и она хочет пройтись с тобой, по рынку, не хочет с тобой быстро расставаться». Пока пан говорил, его дочь подошла ко мне, смотрит на меня, но не решается взять меня за локоть. Я правой рукой взял низку чеснока, левый локоть подставляю Агнешке и мы с ней пошли по направлению к моей машине. Тихонько идём, девушка прижалась к моему плечу и идёт молча. Ну, правильно, что она ничего не говорит, она же знает, что я из её слов ничего не пойму, поэтому лучше идти молча. Подошли к нашей машине, я низку чеснока отдал повару, затем, мы с Агнешкой развернулись и пошли в обратном направлении. Подошли к отцу Агнешки, он на нас смотрит, и улыбаясь говорит: «Ой, какая же хорошая пара. Семён, может, зайдёшь к нам в гости, ведь вы же почти рядом с нашим домом стоите?» Сказал, а сам смотрит на меня и ждёт ответа. Я тоже стою и на него смотрю и не знаю, что ему сказать. С одной стороны мне хочется уединиться с этой девушкой, а с другой, как это у меня получится, я пока не знаю, и поэтому пану сказал: «Я, конечно, хочу прийти к вам в гости, но не знаю, как это у меня получится. Так что доживём до вечера, а там видно будет». Пока мы с паном разговаривали, Агнешка смотрела на меня, и у неё улыбка не сходила с губ. Затем я с паном попрощался за руку, а Агнешке слегка поклонился, сказал им: «Довидзеня» и уже быстрым шагом направился к своей машине. Иду, и думаю, Агнешка хорошая девушка, и ей надо срочно замуж, хотя бы денька на два. Да и я тоже давно «женат» не был, правда, как то Кутихин пригласил меня сходить к женщинам, за речку на станцию, так я только увидел этих женщин, то сразу ему сказал: «Всё Витя, я пошёл казарму, лучше я ещё десять лет не буду видеть женщин, чем ложиться в постель с такими уродами». Витя пытался меня уговорить остаться, но я был неумолим. А теперь вот я с завистью смотрю на эту симпатичную девушку, которую зовут Агнешкой. Затем я подумал, нет, такой момент упускать не надо, когда ещё он выпадет, а может и не выпадет, надо срочно принимать решение, хотя как его принимать, ведь в наглую не скажешь девушке, что ты мне нравишься и всё тут. Затем я подумал, Агнешка Агнешкой, но о своих обязанностях забывать не надо, у меня там целая рота солдат ждёт обеда. А его надо ещё приготовить, да и об ужине не надо забывать.

День прошёл нормально, солдаты роты обедали с удовольствием, борщ удался на славу, а как же, приготовленный с тушёнкой да ещё заправленный жареным луком со шкварками. Борщ настолько был вкусен, что бойцы отказывались от каши и просили ещё дать порцию борща. Свою просьбу они мотивировали тем, что к каше с тушёнкой они привыкли, а вот такой вкусной борщ со шкварками они едят впервые. Повар Сергей выполнял просьбы, но только дополнительная порция была не полная, чтобы хватило на всех. Я прохожу мимо танкистов, которые сидят возле танка и обедают, один из них говорит: «Слушай, Никитин, ты согласен здесь подольше задержаться, чтобы такой вкуснятины поесть вдоволь, ведь согласись, в полковой столовой нас таким борщом никогда не кормили?» — «Да, — ответил тот, — дня три-четыре я бы ещё здесь пожил, но не больше, всё-таки в казарме на койке удобней спать, чем здесь на земле под танком». Вот такое резюме.

Отведали нашего борща и офицеры нашей роты, к нашей кухне пришёл и командир батальона, попросил угостить его борщом и при этом сказал: «Уж больно твой борщ, повар, хвалят солдаты, да и офицеры тоже, так что и я хочу его попробовать». Должен заметить, что почти всегда подполковник Лыхин питался с нашей кухни, и всегда был доволен, как-то после ужина он сказал нашему повару: «Всё, повар, записывай меня в свои едоки, вкуснее еды, чем в третей роте нашего батальона нигде нет, да что в нашем батальоне и в других батальонах полка командиры жалуются на скудный рацион: каша и чай, вот и всё. Так что, повар, тебе спасибо от всех бойцов и командиров, и от меня тоже. На эту благодарность командира батальона повар Сергей ответил: «Да что я, это заслуга нашего старшины, где это он всё взял, я даже и не знаю, мне он так и сказал, Сергей, у тебя для хорошего борща всё есть, а остальное за тобой. А я что, мне бы было из чего готовить, а приготовить это дело нехитрое, на то я и повар». Отобедав командир батальона сказал: «Вечером приду к тебе ужинать, что у тебя будет на ужин?» Повар удивлённо посмотрел на комбата и говорит: «Так товарищ подполковник, у меня уже есть каша с поджаркой, так что готовить буду только чай» — «Ну, вот и хорошо, значит, будет каша и чай, а чай, наверное, со сгущённым молоком?» — «Так точно, товарищ подполковник, если старшина выделит из своего резерва» — «Кстати, а где ваш старшина, что-то я его с утра не вижу, хотя моя палатка рядом с вашей кухней?» — «Да в заботах он, товарищ подполковник, сейчас он проводит совещание с командирами танков» — «Ну ладно, пусть проводит, вечером за ужином встретимся». Пока комбат с нашим поваром говорили, я проводил совещание насчёт дисциплины в экипажах, сказал им, что городок стоит рядом с нашим лагерем, так что, когда стемнеет, обратите особое внимание, на свои экипажи чтобы все были на месте. Затем встретился с командиром роты, спросил, какие будут указания, насчет завтрашнего дня. Командир роты пока ничего не знал, и сказал мне, что, наверное, всё будет так же, как и сегодня.

Вот так весь день у меня и прошёл в заботах. Вечером поужинали кашей, что от обеда осталась, попили бойцы чай со сгущённым молоком и сухариками и начали собираться на ночлег, я сказал Сергею, чтобы они с Виктором заменили сосновый лапник в кузове. Всё шло хорошо, если бы ни эта Агнешка, она, почему-то у меня из головы не выходила. И симпатичная, и улыбалась мне мило, видать, я ей понравился, да, подумал я, хорошо бы с ней встретиться. Вскоре мои мысли зашли так далеко, что я от греха подальше решил отогнать их. Хоть времени было уже и много, но в лагере было ещё светло. Сергей мне доложил, что к ночлегу всё готово, ну вот подумал я, прошёл ещё один день нашего лагерного житья-бытия, интересно, что нам Бог пошлёт завтра?