Чтение онлайн

Построил отделение курсантов в две шеренги, а это двенадцать человек, и объяснил им цель построения, говорю: «Раз для курсанта Сизякова моего авторитета не хватает, и он мои указания не выполняет, а в армии такого быть не должно, значить, будем его воспитывать коллективом через физический труд, то есть побежим кросс, и вы все должны знать, что виноват в этом Сизяков. А после занятий вы с ним поговорите, может он вас поймёт. А для того чтобы бег был не бессмысленным, ставлю задачу. Противник занял высотку и начал там окапываться, наша задача выбить его оттуда и не дать противнику на ней закрепиться». Скомандовал отделению: «Шагом марш», и мы пошли. По городку шли шагом, а как только вышли на его окраину, дал команду: «Бегом марш!»

Я бежал вместе с ними, для меня это было лёгкой прогулкой, да и погода была прекрасная, солнце клонилось к закату, и было прохладно. До высотки добежали быстро, а это три километра, я разрешил курсантам расстегнуть воротнички, и приготовиться брать высотку. Я эту высотку курсантом брал и не один раз, так что я знаю, что к чему. Если смотреть на эту высотку, то она вроде не высокая, метров шестьдесят, но у неё скаты крутые и поэтому так просто на неё взбежать не получится, придётся ногам помогать руками. Приказал курсантам лицом стать к высотке, и широким фронтом с криками: «Ура!», мы бросились на «неприятеля». Сначала, какое-то время бежали, потом стали карабкаться вверх, цепляясь руками за траву или кустарники, которые в большом количестве росли на склонах горки. Я бежал вместе со всеми, держась как бы посредине атакующих курсантов, а отстающим подбадривающе кричал: «Курсанты, не отставайте, ведь мы без вас противника не одолеем». Это им придавало сил, и они с тройной энергией карабкались к вершине высотки. Сизяков карабкается в первых рядах атакующих, видать, физических данных ему не занимать. Наконец, мы все наверху, я дал команду «Привал», курсанты расположились кто где: курят, шутят, балагурят, на лицах веселье и улыбки. Да, думаю, не добился я того чего хотел, я думал курсанты обозлятся на Сизякова и будут его укорять, а они наоборот, балагурят с ним, хлопают его товарищески по плечу, одним словом получили удовольствие. И я понимал их настроение, в коем-то случае выбрались на природу, так надоели им стены казармы и учебных классов, что тоска брала ребят, даже штурм высотки их радость не погасил. Кубарем скатились вниз, построились и, с чувством выполненного долга, весело пошли в расположение казармы. А в это время, нашему командиру роты вздумалось построить роту, раньше такого не было, после занятий офицеры уходили и приходили в казарму только на другой день. А тут на тебе, ни раньше, ни позже, а именно в то время когда я со своим отделением отсутствовал в расположении части, командир роты, решил её построить для проверки и наверное что-то хотел сказать, но как увидел, что почти половины третьего взвода нет, решил ничего не говорить, а выяснить, куда подевалось третье отделение третьего взвода. Но ни старший сержант Гусев, ни другие командиры отделений не знали, куда исчезло целое отделение с его командиром. Командир роты сначала вёл себя спокойно, мол, сейчас разберёмся, а когда разборка не получилась, он приказал вызвать из дома командира взвода, старшего лейтенанта Брусникина. Тот прибежал и, естественно, тоже ничего не знает, так как его в то время, в расположении части не было. Что делать? По расчётному времени, отделения курсантов нет уже больше часа, по хорошему надо доложить дежурному по батальону. Но это же скандал, и за такое командир батальона по головке ротного не погладит, а как минимум выговор с занесением в учётную карточку. А это пятно и возможно надолго. Командир роты знает всё это и решает подождать до ужина. До ужина осталось сорок минут, а к тому времени может, что-нибудь да проясниться. Командир роты отпустил курсантов, а сам стоит на площадке у казармы, нервно ходит туда-сюда, а возле него все командиры третьего взвода и старшина роты. Напряжение нарастает, до ужина осталось десять минут, а отделения Чухлебова нет. И в это время издали послышалась строевая песня: «Студенточка, заря восточная. Под липою сидели мы вдвоём. Счастливы были мы, наслаждаясь голубым Днепром. И вдыхая аромат ночной под серебристую луной…» Ну и так далее. Идём весело задорно, у меня даже в мыслях не было что в роте ажиотаж по причине нашего отсутствия. Подходим к зданию казармы, смотрю, стоит командир роты и всё наше ротное начальство. Я, без тени робости, подвожу отделение к командиру роты и командую: «Смирно! Равнение на середину», где стоял командир роты и доложил ему о прибытии отделения. Ротный сказал мне, чтобы я дал команду курсантам разойтись, а сам начал задавать мне вопросы.

Вот как это было. Ротный: «Младший сержант Чухлебов, по какой причине третье отделение третьего взвода отсутствовало в распоряжении роты?» Я: «По причине тактических учений». Ротный: «Доложите конкретно». Я: «Взятие штурмом высотки, накануне занятой противником». Ротный: «И какой результат?» Я: «Высота взята, теперь она наша». Всё это я говорю на полном серьёзе без тени улыбки. Рядом с командиром роты стояли, мой командир взвода Брусникин, старшина и командиры других отделений. На мои ответы каждый из них реагировал по-разному, кто слушал серьёзно, например как наш старшина, а некоторые с нескрываемой улыбкой. Ротный, язвительно: «Ну вот и хорошо, а то мы без этой высоты совсем пропали бы». Сказал и посмотрел на окружающих, как они восприняли его шутку. Ротный: «А если серьёзно, то какая причина штурма высотки?». Я: «В целях воспитания, товарищ капитан».

И я вкратце рассказал командиру роты о художествах курсанта Сизякова.

Ротный: Ну что, такая форма воспитания в уставе указана, только когда Вы в следующий раз пойдёте брать высотку, то обязательно предупредите дежурного по роте.

Я: Слушаюсь, товарищ капитан.

Ротный: Идите, отдохните, а то скоро на ужин.

И вот, снова рота идёт в столовую на ужин, и, как всегда, перед дверью стоит «козёл». Курсанты прыгают, опираясь руками о спину «козла» и идут в столовую, а кто не перепрыгнул, становится в хвост очереди. Доходит очередь до моего отделения, один из первых прыгает Сизяков, он разбегается и перемахнул «козла» не касаясь его руками. Старший сержант Гусев посмотрел на меня и спрашивает: «Что, высотка помогла?» Я спокойно ответил: «Пока помогла, а дальше посмотрим». Дальше должен сказать, что с тех пор Сизякова как будто подменили, конечно, у него были мелкие нарушения дисциплины, но чтобы «хочу — не хочу», такого больше не было.

У нас в батальоне был так называемый «Егерьевский пост», он находился километрах в четырёх от нашего городка. Там же находилось и подсобное хозяйство батальона, всякая живность: куры, свинки, бычки, лошадь для хозяйственных работ, ну и прочее. Всё это, я как-то охранял со своим отделением. Заступили в караул ещё по светлому времени и начали охранять объект. Смену караульных я делал сам, так как других разводящих у меня не было. До полночи никаких эксцессов не было, всё шло своим чередом. Время было за полночь, хотелось уже спать, я облокотился на диван, думаю, подремлю немного, до смены караула.

Только задремал, вдруг как грянет выстрел, в ночной тишине его было слышно сильно, да и пост метрах в пятидесяти. «Странное дело, — промелькнуло у меня в голове, — пост очень спокойный, тут никогда никто не стрелял, в моё дежурство такое произошло». Размышлять нет времени, я дал команду «Караул в ружьё» и первый побежал на тот пост, где прогремел выстрел, бегу, на ходу достаю пистолет из кобуры, за мной последовали караульные, поднятые по тревоге.

Как только я выскочил из помещения, последовал второй выстрел, раскат выстрела с силой прокатился по звёздному чистому небу. От неожиданности я даже присел, присели и караульные. Затем наступила тишина, и я по тропинке побежал дальше к посту. Меня встретил часовой окриком: «Стой, кто идёт?»

Я ответил по уставу, подошёл к нему и спрашиваю: «Что случилось, почему Вы стреляли?» Часовой: «Товарищ младший сержант, нарушитель окопался в куче пищевых отходов и оттуда не выходит, и ни отзывается на мои крики, только хрюкает. Ну, думаю, всё, это диверсант притворился свиньёй. Я сначала дал предупредительный выстрел, а потом в него и, кажется, убил его» — «Ладно, — говорю, — сейчас посмотрим, что там за диверсант».

До того места где предположительно должен быть диверсант, свет фонарей не доставал, но светила луна и было достаточно видно. Диверсантом оказался большой дикий кабан, весом этак килограмм шестьдесят-семьдесят. Я дал команду караульным бойцам, чтобы они вместе с работниками подсобного хозяйства, их было два человека, подтащили трофей к сосне, где было ярко освещено, и приступили к разделке туши. У работников хозяйства нашлись ножи и топоры, и они быстро принялись за дело, им помогали и курсанты моего отделения, кто в этом разбирался.

Ну, думаю, всё хорошо то, что хорошо кончается, сегодня у нас будет прекрасный, то ли завтрак, то ли ужин, да это и не важно, все равно мы не спим, осталось только доложить дежурному по батальону о происшествии. Но, сначала надо записать в караульный журнал о нарушителе и выстрелах, которых было два. Затем звоню дежурному по батальону, в трубке телефона слышу: «Дежурный по батальону, старший лейтенант Васин, Вас слушает».

Я: Товарищ старший лейтенант, докладывает начальник Егерьевского караула, младший сержант Чухлебов. Постовым курсантом Костиным убит нарушитель, он укрылся в пищевых отходах и был застрелен. Сейчас его обдирают, затем я жду вашего распоряжения, куда девать мясо нарушителя.

Дежурный, какое-то время молчал, я подумал, что он молчит потому что, соображал, куда девать мясо кабана. В крайнем случае, я так понял его заминку, оказалось, нет, причина его заминки была другая. Наконец, я слышу в трубке его голос: «Простите, я не понял, кто нарушитель и кого вы обдираете?»

Я: А разве я вам не сказал?

Дежурный: Нет, кто нарушитель Вы мне не сказали. И ещё. Почему Вы его решили ободрать?

Я: Так мы убили дикого кабана.

Дежурный: Хорошо, что вы снимаете шкуру с кабана, а то я, грешным делом, подумал, что вы обдираете человека.

Я: Да нет, товарищ старший лейтенант, кабана убили, и мои орлы сейчас его обдерут, так вот надо куда-то мясо сдать, может, Вы машину пришлёте, и его отправим на кухню, а то склады все рано ночью не работают, а столовая работает круглосуточно.

Дежурный: Давайте я к вам приеду и на месте разберёмся.

Пока дежурный собирался к нам, да пока ехал, времени прошло больше часа, за это время мои орлы успели нажарить две сковородки свеженины, и курсанты, свободные от постов, успели уже поесть, и я с ними тоже. Наконец приехал дежурный, молодой старший лейтенант, поздоровался со мной за руку и говорит: «Ну, рассказывайте, что тут у вас случилось?»

Я ему вкратце рассказал о происшествии, он выслушал меня, а затем спросил, отметил ли я всё это в журнале. Услышав утвердительный ответ, сказал: «Сейчас я заберу оставшееся мясо и сдам в столовую, а то если сдадим на склад, то солдатам ничего не достанется, а так хоть кашу с мясом поедят». С его утверждением я был полностью согласен, и мы с ним расстались, а на прощанье он мне снова пожал руку. Кажется мелочь, а приятно, когда к тебе по-товарищески относится старший по званию. Вот так закончилась моё последнее дежурство в карауле, когда я служил в учебном батальоне.