Чтение онлайн

Ее губы только что мягко обхватывали мочку моего уха, а уже терпят поражение в моем сокрушительном поцелуе…

— Све-ет… Что ты делаешь, Свет? — прошептал я в ее пухленький ротик и вновь жадно накрыл его своими губами. Я понимал, что через секунду я потеряю рассудок, волю и все мои желания выберутся наружу. — Последний шанс все закончить. Пожалуйста, оттолкни меня… Не хочу, чтобы все было…

— Тш-ш, — она приложила к моим губам тоненький пальчик. — Я хочу этого.

Невыносимая упрямая девочка! Что же ты мне так башню сносишь одним своим видом, своим присутствием, своими прикосновениями?

Глупая! Глупенькая! Прилетела как мотылек на свет. И сгоришь ведь, и меня за собой утащишь.

Я сминал ее грудь, целовал сосочки, облизывал животик малышки и спускался все ниже. Теперь все во мне в один голос твердило, что не одна она этого очень хочет.

Я закинул ее ножку к себе на плечо и поцеловал светлый лобочек. Малышку немного потряхивало, но она доверилась мне и не стала отталкивать. А я лишь мягко поцеловал ее губки, неспешно провел языком по розовым складочкам.

Я не хотел сдерживать себя, хотел вылизать эти нежные лепесточки, чтобы Свету трясло не от волнения, а наслаждения. Я мечтал, чтобы она билась в сладких конвульсиях, выкрикивая мое имя. Только от одной этой мысли меня перекрывало, и я еле останавливал себя.

— Глеб, — вырвалось со стоном из ее ротика. Малышку потряхивало. Что это было? Сомнения? Переживания?

Как же я не хотел, чтобы она испугалась. Мне было важно, чтобы Света привыкла, расслабилась и не думала о возможной боли… Я готов был сделать что угодно, лишь бы каждая ласка была для нее в удовольствие…

— Малышка, какая ты вкусная…

Ее пальчики прошлись по моим волосам и остановились на подбородке. Потянув меня вверх, она вынудила меня прекратить и подняться.

Она облизнула мои губы и улыбнулась. Ее глазки блестели, а взгляд был хитрым… чарующим.

— Маленькая ведьмочка, ты что со мной сделала? Я не могу сопротивляться, но я все еще стараюсь. Свет, просто скажи, чтобы я убирался из ванной. Я же знаю, что ты потом пожалеешь.

Я готов был молить малышку, чтобы она влепила мне пощечину, накричала и выгнала из душа. Я хотел, чтобы она отрезвила меня и спасла от той бездны, в которую я готов был сорваться.

Я искал в ее глазах хотя бы капельку жалости ко мне. Я ведь сам не прощу себя, если пойму, что она очень жалеет о том, что именно я стал ее первым мужчиной.

Но вместо того, чтобы развернуть меня и подтолкнуть к выходу, она улыбнулась. И я вновь услышал эти два слова. Четких уверенных и наполненных смыслом.

— Хочу. Тебя.

…бездна… я почувствовал, как лечу в пропасть, из которой больше не выбраться…

Я сжал ее ягодицы и поцеловал губы, которые так безжалостно столкнули меня с края обрыва всего лишь двумя словами.

Закинув ее ногу к себе на талию, я провел головкой по мокрым от желания лепесточкам. Я не спешил, плавно двигался, водил членом по влажным складочкам малышки.

Моя нежная милая хрупкая… и такая доверчивая.

— Обними меня, — прошептала она испуганно, и я притянул ее к себе как можно ближе.

Ее ротик вновь оказался в моей власти. Я целовал его и терзал, посасывая губы по очереди.

Медленно я качнул бедрами… Света крепче обхватила мою шею, но отвечать на поцелуй не перестала. Наши языки сплетались в безумном головокружительном танце…

Я сделал еще одно движение и вошел глубже. Еще немного… и малышка впилась в меня ногтями, а ее зубки больно сжались на моей коже.

— Останови меня, пока не поздно…

— И не подумаю.

Я ухватил ее ногу, чтобы Света не смогла вырваться, сделал один резкий толчок, и податливое тело напряглось, пронзенное болью. Света уперлась в меня ладонями, стараясь оттолкнуть, и задрожала. Она зажмурилась, а из-под ресниц скатились слезинки.

— Я тут, малышка, — я поцеловал ее соленые щечки, носик… — Расслабься. Сейчас боль утихнет.

Я начал двигаться плавно… поглаживал ее спину, грудь, сосочки. И замедлялся, когда малышка напрягалась.

Ее вкус, ее запах и осознание, что я самый первый у этой девочки вскружили мне голову. Я толкнулся чуть глубже, вслушиваясь в ее дыхание, в ее тихие стоны.

Да-а, стоны… Маленькая моя, сейчас будет лучше…

Она задышала чаще, ее тело обмякло и вновь стало податливым. Услышав, как Света произносит мое имя, я больше не отдавал отчет своим действиям, я хотел ее. Хотел брать, будто я животное: дикое ненасытное, которым движут только первобытные инстинкты.

…и я брал ее, подчинял своей воле и своим необузданным желаниям. Я с упоением ловил ее крики, ее хриплые стоны и мое имя…

— Глеб, подожди… — Свете не хватало воздуха, но я снова целовал ее ротик и утягивал поцелуем в сумасшествие, что овладело нами.

Мои пальцы выписывали узоры вокруг клитора, губы ненасытно покрывали ее лицо поцелуями, словно я хотел заклеймить ее ими. Оставить столько своих следов на ее теле, чтобы все знали, что это моя девочка. Моя женщина.

Ее дыхание стало частым и глубоким, стоны — мучительно-сладкими. Света смотрела на меня пьяными от наслаждения глазами и жадно хватала воздух.

Ее протяжный крик, сорвавшийся с губ в момент сокрушающего экстаза, был самым очаровательным звуком из тех, что я когда-либо слышал. Я продолжал ласкать ее пальцами и получал то, чего так сильно желал — тело Светы вновь содрогалось, но теперь только от удовольствия.

Еще несколько раз я двинул бедрами и с утробным рыком вынул член из малышки, кончая на ее ножки. А ее все еще немного потряхивало.

Света была не в силах ни говорить, ни стоять… Облокотившись, она пережидала, когда схлынут последние волны оргазма.

Я провел пальцами по ее красным щечкам, по пересохшим губам и обнял ее крепко-крепко. Мне так хотелось растворить Свету в себе, вплести ее в себя и переживать эти мгновения как можно чаще.

Она положила голову на мое плечо, поцеловала в шею и сильнее обвила руками.

— Глеб, — прошептала она смущенно, — а говорить, что ты божественен уже поздно или самое время?

— Дурочка, — я рассмеялся, подхватил ее и вынес из душа.

Поставив на коврик, я обернул Свету полотенцем и снова обнял ее. Я не хотел отпускать малышку. Меня к ней тянуло невидимой силой. Как будто теперь мы с ней — одно целое.