Чтение онлайн

Но сейчас у меня не было права на слабость. Сейчас я должна была стать той самой Майей Лебедевой, ради которой мир задерживает дыхание.

Я глубоко вдохнула, выровняла спину и позволила визажистке нанести последние штрихи хайлайтера.

— Всё, милая, ты готова.

Готова? Снаружи — да.

А внутри… внутри я разваливалась на куски.

Я вышла на подиум, и мир вокруг вдруг сузился до одного ровного шага и громкого биения музыки. Свет прожекторов обжигал лицо, но не ярче того жара, что разливался внутри.

На мне был откровенный красный комплект — кружево, которое цепляло взгляд и оставляло догадки, тонкая отделка, которая играла на грани дерзости и изящества. Сверху — лёгкий халатик-сеточка, едва касающийся кожи, прозрачный, как обещание.

Музыка задавала ритм, и я шла в такт: шаг — пауза — поворот — взгляд в зал.

Камеры ловили каждый сантиметр, вспышки ритмично моргали, а сотни глаз следили за мной, как за магнитом.

В этот момент мне было всё равно: критики, слухи, планы отца — остался только я и моя сцена.

Я чувствовала, как ткань халатика еле шуршит при каждом моём движении. Он нравился мне: лёгкий, наглый, будто игрушка, которую можно снимать и надевать по желанию. Секундная игра — и весь образ меняется.

На середине подиума я допустила паузу, чуть приподняла подбородок и представила его.

Фарид.

Его тёмные глаза, которые, как я знала теперь, могли пожирать взглядом — и я представила, как они смотрят на меня сейчас. В голове мелькнула улыбка: вот бы он увидел это — меня в красном, в окружении сотен влюблённых и завистливых взглядов.

Я ощутила, как от этой мысли внутри что-то взбухает — не просто желание, а вызов. Его жене явно не позволено такого. А мне можно всё. Мне можно быть и красивой, и вольной, и опасной.

Плавно, по накатанному ритму, я сдвинула пальцы по поясу халатика. Каждый жест был выверен: не позорный, не вульгарный, а точный и уверенный.

Сеточка скользнула с плеч, открывая красный комплект. Зал вздохнул — единый, громкий выдох. Я улыбнулась.

Это была не просто демонстрация белья; это была маленькая месть в красивой обёртке: я была доступна — но лишь на показ, на моих условиях.

Шаг за шагом, в такт музыке, я дошла до края сцены. Камеры ловили линии, свет подчёркивал изгибы, а я ощущала в себе хладнокровие и власть. Пусть смотрят. Пусть осуждают. Пусть считают, что это игра, которую я играю не всерьёз. Я знала правду: в этот миг я принадлежала только себе.

Я остановилась в конце подиума. Свет бил прямо в лицо, слепил, и всё же я ощущала — это моя минута. Нужно было задержаться, сменить позу, подать бедро, чуть выгнуть спину, улыбнуться уголком губ.

Фотографы словно обезумели, щёлкали со всех сторон, камеры захватывали каждый мой жест. Я слышала музыку, слышала рев публики, но сама была сосредоточена только на том, чтобы двигаться медленно, красиво, уверенно.

Я знала: эти кадры будут везде. Завтра — на сайтах, в журналах, в соцсетях. Красный комплект, лёгкий шёлковый халатик, что я стянула с плеч. Всё просчитано. Всё продумано. Всё идеально.

Но вдруг… будто мир под ногами качнулся.

Через ослепительные прожекторы, через ряды лиц в темноте я уловила один взгляд. Пронзительный, тяжёлый. Узнаваемый до боли. Тот самый, что полтора месяца назад прожёг меня насквозь в доме незнакомой женщины, оставив на моей коже следы желания и воспоминаний, которые не дают покоя.

Фарид.

Я не видела лица целиком — только глаза. Но этого было достаточно.

Мурашки пронеслись по телу, дыхание сбилось. В груди всё сжалось так, что стало больно. Страх и жажда смешались в дикий коктейль. Я словно снова оказалась там — в его саду, в его доме, в его руках.

Ноги будто стали ватными. Ещё секунда — и я боялась рухнуть прямо на этот проклятый подиум, под свет прожекторов, под сотни камер. Но я вцепилась в саму себя, в ту силу, которой так гордилась.

Я изменила позу — медленно, изящно, как требовал момент. Но руки дрожали. Взгляд его я уже не могла найти, будто он растворился. Может, мне это показалось? Может, я сама себе придумала?

Нет. Я знала. Это был он.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи и заставила себя идти обратно. Музыка звенела, публика ревела, а я шагала — будто сквозь туман. Каждое движение давалось с трудом, но никто не должен был этого заметить.

За кулисами модели уже готовились к финальному выходу. Кто-то смеялся, кто-то поправлял волосы, визажисты подбегали, чтобы добавить блеск или припудрить лоб. А я стояла, глядя в пол и сдерживая дрожь.

И всё же, когда дизайнер вышла на сцену, я собралась, выпрямилась и шагнула вместе со всеми. Мы шли в линию, держась за руки, улыбаясь публике, принимая овации. Снаружи я была спокойной, сияющей.

Но внутри меня полыхал огонь. Я знала — он здесь. Где-то в зале. И то, что я только что снова поймала этот взгляд… означало, что эта история ещё не закончилась.

И где-то глубоко внутри меня шевелился страх, перемешанный с опасным восторгом: а если всё только начинается? Потому что он меня всё-таки нашёл!

За кулисами стоял привычный хаос — смех, вспышки телефонов, шуршание тканей, хлопки шампанского. Модели перекидывались шутками, визажисты собирали кисти, кто-то уже наполовину снял бельё, а кто-то наоборот — примерял платье для вечеринки. Всё кипело, бурлило, как всегда после успешного шоу.

А я стояла посреди этого водоворота — и не могла пошевелиться.

Мои пальцы всё ещё сжимали край халатика, будто если я отпущу — рухну. Мне нужно было просто сделать несколько простых действий: вернуться в гримёрку, снять бельё, надеть джинсы, футболку, выйти, улыбнуться, поехать домой. Просто. Но внутри всё кричало — он здесь.

Не может быть.

Не должно быть.

Но я чувствовала. Как будто кто-то дотронулся до моей кожи невидимой рукой.

Я закрыла глаза — и передо мной вспыхнули воспоминания. Его руки на моей талии, его дыхание у моего уха. Тёплое, хриплое. Его взгляд — тёмный, прожигающий, как будто он мог читать мысли. И то, как он тогда целовал. Без пощады, будто хотел выпить меня до последней капли воздуха.

Мурашки пробежали по телу, и я тихо втянула воздух, чувствуя, как дрожат колени.

Нет, это не просто воспоминание. Это отклик. Где-то там, за стеной, он дышит тем же воздухом.

— Майя, ты идёшь? — кто-то крикнул, кажется, ассистентка.

— Да, — соврала я, но голос прозвучал чужим.

Я сделала шаг к зеркалу. Моё отражение смотрело на меня с расширенными зрачками, щёки горели, губы приоткрыты. Я выглядела не как победительница показа, а как женщина, только что пережившая бурю.