Я тебя сломаю
Шрифт:
Скоро наша с папой жизнь изменится навсегда…
Спектр моих чувств по этому поводу настолько широк, что я немного теряюсь в реальности — уши закладывает, и я не с первого раза понимаю, что со сцены звучит мое имя.
— Рина! — подруга резко трясет меня за руку. — Включись уже! Тебя объявили!
И толкает вперед, придавая ускорение.
Как я оказалась на сцене — не помню. Пришла в себя только, когда почувствовала в руках тяжесть награды. Диплом за первое место в красивой, явно выполненной на заказ, стеклянной рамке. Следом букет цветов.
Ведущий еще что-то говорит, передает микрофон председателю комиссии, потом ректору…
Кажется, они вещали без остановки несколько минут, но я совру, если скажу, что разобрала хоть слово. В сознании словно завеса образовалась — густой, плотный туман, который как гибкая паутина собирает все внешние звуки и, оттянувшись, рикошетит обратно в стену, рассеивая в пространстве, как угасающие искры фейерверка.
Я то и дело отвечаю на рукопожатия, поздравления членов жюри, еще раз благодарю своего научного руководителя, без которого вся эта эпопея так и осталась несбыточной мечтой и сбегаю вниз, за кулисы. Подальше от вездесущих глаз и настырных вспышек университетского фотографа.
— Ринка! Говорила же, ты будешь лучшей. Черт, подруга, как же я за тебя рада!
Лерунчик снова тормошит меня за плечи, обнимает и громко целует в щеку.
— А ты боялась, не хотела участвовать. Как будто я не знаю, что ты у нас не только на потоке, но и во всем универе самая умная.
— Да ну тебя, — отмахиваюсь от комплимента. — Тоже мне гения нашла. Я просто делала то, что мне говорили.
— Ага. И первое место тебе тоже просто так приручили. За красивые глазки. Эх ты, скромняшка моя, и когда только ты поумнеешь? Умница, красавица, теперь еще и победительница международного конкурса. Да ты у нас прямо завидная невеста, Аринчик! Еще и скромница в придачу — повезет же кому-то…
— Лера, — шикаю на нее, пресекая бессмысленную речь. — Лучше дай мне мой телефон — я папе позвоню, расскажу, что победила.
Подруга достает из сумки мой дешевенький смартфон — простенький китаец, на которого я копила несколько месяцев подряд и протягивает мне. Передаю ей букет, а сама, прижав к груди награду, отхожу подальше от сцены. Но не успеваю даже разблокировать экран.
На экране высвечивает “Папа”, и я с улыбкой отвечаю.
— Папуль, ты как всегда вовремя! Я как раз собиралась тебе звонить…
— Ариш, это тетя Вера… коллега папы, — женский голос на том конце заставляет меня напрячься.
По телу проносится легкий озноб. Сердце пропускает удар.
— Тетя Вера, — повторяю растерянно. — Что… что случилось?
— Твой папа… Вообщем он в больнице. Забрали на “скорой” прямо с работы. Я сейчас еду к вам за его вещами. Ты дома? Я же не знаю, где у вас что лежит…
— Подождите, — пытаюсь отдышаться и выловить хоть какую-то толику смысла в том, что услышала. — Какая больница? Вы о чем? Он же пошел на поправку! Врач говорил…
— Детка, дело очень плохо. Я ничего толком не поняла, но вроде там что-то с почками.
С почками? Но папа никогда не жаловался…
Это какая-то ошибка. Точно!
Мой папа не может…
Качаю головой, не соображая, что меня не видят.
— Приезжай скорее, — голос женщины срывается на тихий шепот. — Он… он сказал, что хочет успеть с тобой попрощаться…
Диплом с грохотом летит на пол, потому что руки уже не выдерживают его вес, и рассыпается уродливым пазлом, оглушая вконец. Я же, зажав рот ладонью, припадаю всем весом к стене, глядя на искрящиеся осколки у себя под ногами.
Точно такие же, как и те, во что превратилась моя жизнь…
Друзья, не скупитесь на лайки и комментарии. Ваша отдача очень мотивирует, я хочу знать, что пишу не просто так. Спасибо!
Глава 6
Тело бьет мелкой дрожью. Я не сразу понимаю, что нахожусь в туалете. Прихожу в себя только, когда Лера плещет в лицо холодной водой. Вздрагиваю и будто выныриваю из оцепенения. Судорога вмиг отпускает, сердце проваливается меж ребер, и я громко всхлипываю только сейчас осознавая, что умудрилась порезать ладонь. Морщусь, когда подруга снова подставляет мою руку под струю и пытаюсь вырваться.
— Тише ты, не дергайся. Черт, Арин, я ничего не понимаю. Что случилось? Подруга…
Она заглядывает мне в глаза, пытаясь утешить, как маленького ребенка. А я не могу выдавить и звука. Сказать, что мне надо идти. Что мой папа…
Господи, я нужна своему отцу!
— Рина, — трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Скажи хоть что-нибудь, я сейчас с ума сойду!
Спокойный, но строгий голос заставляет мозг работать.
Я нервно сглатываю, пытаясь схватиться за оставшиеся крохи слов и вылавливаю чуть слышно:
— Па-па…
Вместе с коротким словом из горла вырывается болезненный стон, я хватаюсь за Леру, словно она — мой последний шанс на спасение. Сжимаю что есть силы и выговариваю отрешенно:
— Папе плохо… Мне надо к нему.
Разворачиваюсь и бегу на выход, не чувствую ног.
— Подожди! Я с тобой, — раздается за спиной, а через секунду Лера оказывается рядом и решительно подхватывает меня под руку. — Я не оставлю тебя в таком состоянии, даже не спорь.
А я и не пытаюсь.
Киваю в знак согласия и мысленно умоляю бога, чтобы не забирал у меня и отца. Он — мое всё, моя единственная семья и опора. Без него я не справлюсь.
На парковке перед университетом нас встречает Гордей — парень Леры. Окидывает меня взглядом и, ничего не говоря, помогает сесть на заднее сидение. Лера садится рядом, притягивая меня к себе и обнимая как маленького ребенка.
— В больницу? — спрашивает мягким шепотом, вытирая влагу с моего лица.
А я и не заметила, что плачу…
— Н-нет, — отрицательно качаю головой, пялясь куда-то вперед. — Сначала ко мне. Там тетя Вера. Надо собрать вещи…
Всю дорогу едем молча. Лера так и не выпускает меня из объятий. Гладит по спине и плечам, пытаясь растормошить окаменевшее от ужаса тело. Не подозревает, что я ничего не чувствую. Мышцы словно атрофировались, а кости… Эту боль не сравнить ни с чем. Единственное, на что хватает сил — медленно втягивать в себя воздух, наполняя горящие легкие и не давая сердцу остановиться.