Чтение онлайн

— Как же так, милая? Откуда у вас такие деньги? Это же целое состояние…

Заходим в кабину вместе.

Тетя Вера все причитает, предлагает различные варианты — один фантастичнее другого.

— Может в фонды обратиться? Есть же такие, что помогают с лечением… Или может кредит взять? Пройтись по знакомым…

— Ну и сколько мне дадут эти знакомые? — не выдерживаю. — Сами знаете, что кредит мне не одобрят, а фонды, если и ответят, то будет уже поздно. Это все бессмысленно, теть Вер. И долго. А времени у нас нет.

Месяц, максимум полтора. Больше он не выдержит, если не начать лечение.

А лечение только в Москве. Плюс очередь на операцию. Пока не найдут донора, папа должен все время быть под наблюдением врачей, сначала круглосуточно, потом — в зависимости от возможностей организма.

Внизу нас уже ждут Лера с Гордеем. Проходятся по мне сочувствующими взглядами и, ничего не говоря, выходят из здания больницы.

Дождь все еще моросит, серое затянутое тучами небо не предвещает ничего хорошего, давит на плечи дополнительной тяжестью.

— Садитесь в машину, я подвезу, — голос Гордея звучит хрипло.

Я киваю, но не могу сдвинуться с места. Поворачиваюсь и смотрю на окна четвертого этажа, будто могу определить, за каким из них папа. Сердце простреливает острой болью. Я снова чувствую, как задыхаюсь. Воздуха катастрофически не хватает.

Паника опутывает ледяными щупальцами. Пробирает насквозь.

— Теть Вер, а у вас есть знакомый риэлтор?

Женщина смотрит на меня с сомнением, но все-таки отвечает.

— Ариночка, не глупи! Ты не можешь…

— Это единственный шанс для папы. Неизвестно, когда найдется донор, а без поддерживающей терапии он умрет. У меня нет другого выбора.

— Арин, не надо, — просит Лера, когда мы оказываемся в машине, чтобы поехать домой. — Мы что-нибудь придумаем, должен же быть другой выход. А если продашь квартиру и…

— Не смей! — перебиваю ее яростно. — Не говори так! Все получится. Мой папа выживет, поняла?! Он будет жить!

Истерика накрывает меня с головой. И если раньше я как-то сдерживала эмоции, то теперь они рвутся из меня без остановки.

Дрожь проходит по телу, сотрясая каждое нервное окончание, а по щекам ползут первые крупные капли отчаяния. Я со злостью размазываю влагу по лицу, не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Закусываю губу и заставляю себя сделать несколько вдохов. Выдавливаю:

— Вы поможете мне? Найдете покупателей?

— Сделаю все, что в моих силах.

Удовлетворенная, благодарю женщину и выхожу из машины.

Родной двор встречает тишиной и одиночеством. Взгляд цепляется за старые качели с облупившейся желтой краской.

Папа качал меня на них, когда я была еще совсем маленькой… А однажды, не знаю как так вышло, я упала. Ударилось сильно, испугалась, плакала без остановки. Папа меня успокаивал. Прижал к себе и шептал слова утешения. Вот и сейчас я нуждаюсь в этом. Чувствую себя ребенком, у которого отняли всё и всех. Не могу сдержать слез. Словно снова вернулась в детство и стала той беззащитной слабой девочкой, не знающей и ничего не понимающей в жизни. Я просто хочу к папе.

Квартира, которая всегда была моим домом, замком из сказки, где жила юная принцесса, вдруг кажется чужой и холодной. Знакомые запахи больше не навевают приятных воспоминаний.

Я наспех закрываю замок и иду в ванную, чтобы хоть немного расслабиться и смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня.

Становлюсь под горячие струи и сама не понимаю, как снова начинаю плакать. На этот раз, не таясь, навзрыд. Так, что выходя из ванной напоминаю себе пугало. Кое-как сушу длинные волосы, стараясь не смотреть по сторонам. Заплетаю густые пряди в косу и, убрав фен в шкаф, ложусь спать.

Только сейчас понимаю, как сильно я вымоталась. Тело ноет, голова раскалывается, а глаза горят от все подступающих слез. Кусаю кулак, чтобы он впасть в истерику и вскоре засыпаю. Чтобы утром снова окунуться в эту реальность. На этот раз осознанно, с целью выкарабкаться во что бы то ни стало.

Время летит с невероятной скоростью. Неделя проносится как один день. Я бегаю по разным инстанциям, стучусь в фонды, которые нашла тетя Вера, встречаюсь с риелтором, а вечерами сижу в больнице в надежде, что Тимур Романович сжалится и пустит меня к папе — посмотреть на него одним глазком, убедиться…

Домой приползаю без сил, принимаю душ и ложусь спать, чтобы утром снова оказаться в этом водовороте.

Будильник орет так громко, что я буквально подпрыгиваю на кровати. Выключаю чудовище и иду умываться, наскоро натягиваю джинсы и теплый свитер — апрель в этом году особенно холодный, собираю волосы в хвост и, набросив кожаную куртку, выхожу за дверь.

На остановке пока жду автобус, проверяю, все ли на месте. В рюкзаке всего несколько файлов с документами: выписки из истории болезни папы, ответ столичной клиники, квитанции на оплату и лист с адресами фондов; в другом — мои собственные документы, студенческий билет, зачетка и приглашение в Кент. На последнее стараюсь не смотреть, закрываю рюкзак и поднимаюсь в подъехавший транспорт.

До университета добралась быстро — в это время дороги пустые, пробок почти не бывает. Аллея перед зданием любимого педа пустая, пары начнутся только через час. Тем и лучше, не хочу сейчас ни с кем встречаться, выслушивать слова сожаления — и так хватает, да и объясняться перед одногруппниками не хочу. Не те у нас с ними отношения.

— Доброе утро, можно? — стучусь в приемную и спрашиваю у вечно недовольной помощницы ректора.

— Приемные часы с двух до пяти.

— Знаю… Я по срочному делу.

— Все по срочному, — ворчит женщина, со злостью перекладывая бумаги. — А правила для кого придумали? Сказано в два, значит в два!

— Ксения Андреевна, не кипятитесь, — осаживает ее спокойный мужской голос. Поворачиваю голову и замечаю Сергея Арсентьевича. Он стоит в метрах двух от меня, придерживая дверь своего кабинета. — Лучше заварите нам чаю, а то я что-то продрог.

Он улыбается и жестом приглашает меня войти.

— Слышал про вашего отца, — тяжело вздыхает, садясь в свое кресло. — Мне очень жаль. Надеюсь, он скоро поправится.

— Спасибо.

— Вы не стойте там, проходите. Я так понимаю разговор у нас будет не очень приятный. Вы уже решили по поводу стажировки?

— Да, — нервно тереблю лямки рюкзака. — Я… я вынуждена отказаться.

— Так, Арина, — мужчина подается вперед, — мне совсем не нравится ваш настрой. Вы же понимаете, что такие предложения бывают только раз в жизни? Не каждому студенту выпадает шанс учиться за границей, да еще и с полной стипендией. Университет все берет на себя, вам даже за дорогу не придется платить!