Чтение онлайн

– Да, наши специалисты уже на месте. Врата будут перемещены в герметичный контейнер высшей степени биологической защиты и с сопровождением из наших бойцов перевезены на полигон «Капустный яр». Где сейчас собирается рабочая группа для их изучения.

– Хорошо. Приступайте, – сказал Степанович. – Альфред, помощь от мин. обороны вам не нужна? У нас есть специалисты с опытом войны в городах.

– Инженер надомник, я уверен, хлопот нам не доставит, – сказал Корочун, делая рукой знак дуболомам. Здоровяки встали и, подойдя к своему командиру, вытянулись во фронт.

Степанович, с легкой брезгливостью кадрового офицера оглядел агентов Корочуна. Было в них что-то от мультяшных близнецов – двоих из ларца, одинаковых с торца. Наверное, такое же слепое желание подчиняться приказам – близнецами агенты не были и близко.

– На время проведения операции, агенты Бугемот и Канареечка переходят под ваше командование, – сказал Корочун, обращаясь к генералу.

– А почему именно Бугемот, – не выдержав, спросил Степанович.

– Потому что канцелярия ошиблась, – пояснил более крупный агент, похожий на гориллу небритый мужчина средиземной наружности, – не сумела правильно слово «Бетагемот» написать. Хорошо, что бегемотом не записала.

На этих словах все посмотрели на второго агента, яркого блондина, с голубыми глазами арийца.

– В моем случае ошибки нет. Я просто пою хорошо – пояснил он сиплым голосом свой оперативный псевдоним.

– Задание вам понятно?

– Ага, – сказали агенты хором. – Разрешите приступить? – Степанович поморщился как от зубной боли, и, махнув рукой, отсылая дуболомов.

– Через час врата будут в наших руках – просипел от дверей Канареечка. – Будьте уверены.

– Ага, окей – подытожил Степанович.

Съехав по пандусу на тихонько попердывающим на низких оборотах мотоцикле на покрытое подсохшей грязью поле, я недовольно поморщился. Мотоцикл был тяжел и неповоротлив, как речная баржа – я с трудом лавировал между покрытыми грязевой коркой холмиками с древесной трухой.

Хорошо что этот сложный для проезда участок был сравнительно невелик – мой дальнейший путь пролегал по размытым ливнями до каменистой основы хребтам холмов. Выбравшись из лабиринта, я ненадолго остановился и огляделся, подняв прозрачное забрало мотоциклетного шлема.

В мире в кои-то веки стояла ясная, солнечная погода и темнеющий в паре десятков метров от меня портал в Москву казался мне дырой в задницу. «Ну, ну, – натужно хохотнул я, – посмотрим, как быстро это дыра начнет казаться мне милым, уютным домом».

После чего выжал сцепление. В голове, словно прочитанные в инструкции, всплыла схема мотора, по которой было понятно, что первая передача до упора вниз, потом вверх по порядку нейтраль, вторая, третья, и четвертая. Чтоб переключить вниз нужно нажать на переднее плечо педали, чтоб вверх на заднее.

Именно так и работает моя суперспособность. Мужчина, при рождении, получает на выбор один из трех даров: Пить, что всё горит, уметь соблазнить любую женщину или водить всё, что ездит, плавает, разглаживает асфальт и скрежещет, царапая пол. Именно этот навык достался мне – в чем я неоднократно убеждался, пилотируя автомобили, асфальтовые катки, гидроциклы, мопеды и советские машинки для скрежетания и царапанья пола.

Бесполезный, в общем – то навык, для всех, кроме Джеймса Бонда.

Я не Джеймс Бонд.

Для понимания, хочу добавить, что это инженерный навык. Я хорошо понимаю механику, поэтому без труда могу разобраться в элементах управления, быстро учусь, могу построить примерную модель устройства в уме и что главное – хорошо соотношу действия руками с полученным результатом.

Дисклеймер: обращаю внимание: я не утверждаю, что умею водить хорошо. Я умею водить вообще и умею водить с ветерком. Что именно я вкладываю в эти термины вы увидите немного позже.

После чего переключился на следующую передачу. Взревев, мотоцикл больше не казался мне баржой, теперь это был разъяренный бык, стремящийся сбросить меня загривка. Я несся, подпрыгивая на ухабах, окруженный облаком сочащегося из сапуна сизого дыма, который я заметил еще при тестовом прогоне и на который махнул рукой – свои пятнадцать минут славы мотоцикл отъездит и так, а чинить еще и это у меня не было ни желания ни времени.

В шлеме, заглушая рёв мотора, высоким сопрано кричала Анна Кригер, солистка культовой, но малоизвестной рок-группы, которой я, когда-то, выступил крестным отцом. То есть, конечно, она пела, просто делала она это очень эмоционально, вкладывая душу, с такой экспрессией, что у меня вскипала кровь в жилах.

Лелея белый лист,

и букв давя угри…

Не жалко – не свое!

Не можешь, не смотри!

Не опиум – не пей!

…заплесневелый сыр,

/эстетам – камамбер/

малевичу – ружье…

ТЕСТИРУЮЩИЙ РАССТРЕЛ!!!

Кто умер, тот и был,

ружье молчит в желе,

собакам – мармелад,

смертям – собачий бред,

рембрандту – аттестат,

мембранам комара…

осоловелый лес

/не смотришь – не поймешь/

Песня была на стихи Алины Витухновской, и она служила мне чем-то вроде тестаРоршаха – каждый раз, слушая её я находил множество скрытых смыслов и пророчеств. В этот раз, за толкованиями далеко ходить было не надо: дождавшись строчек:

Антенны атлантид,

Подземный Сыктывкар,

когда уходит стыд,

приходит Рыбий Яр.

… я врубил зуду.

Мир вздрогнул и стал черно-белым, как в старой хронике. То есть конечно, не стал – просто исчезли привнесенные песней эмоции. Исчезли вместе с песней – встроенный в шлем плеер, увы, перестал работать. Как и вся окружающая меня электроника.

Мне даже показалось, что я слышу окружающее меня высокочастотное безумие. Потом до меня дошло, что я на самом деле слышу невыносимо тонкий писк – его издавали танцующие в ритме зуды медные обмотки наушников. Выбрав ровный участок, я без сожаления сорвал с головы шлем, выбросив его к чертям. До меня внезапно дошло, что разбить голову, свалившись с мотоцикла, в моей ситуации не худший, а лучший исход.