Чтение онлайн

— Слушай правило конвоя! Шаг влево, шаг вправо, шаг вперед, шаг назад от указанного конвоем пути конвой считает попыткой к побегу и применяет огнестрельное оружие без пре дупреждения. Разговоры во время пути, невыполнение любых требований конвоя приравнивается к побегу. Выстрелов вверх

179

и окриков со стороны конвоя не будет. Предупреждаю: кон вой стреляет не по ногам, а в голову и в спину. Следуйте за конвоем!

— Долго еще идти? — шепотом спросила Рита Ефросинью.

Вместо ответа Ефросинья дернула Риту за рукав, глазами показала на конвоиров и приложила палец к губам.

— Шире шаг! Шире шаг! — время от времени покрики вали конвоиры.

...Сколько мы прошли? Километр? Два? Больше... Комары...

Тучи целые... Ася называла их мошкара и еще гнус... Лезут в глаза...

— Бегом! — приказал начальник конвоя.

Растянувшись на узкой дороге, колонна побежала. Впере ди легким спортивным шагом бежал старший сержант. По бокам, тяжело отдуваясь, трусили солдаты.

— Шире шаг! — на ходу прикрикивал начальник конвоя, молодцевато вскидывая ноги.

Пот заливал глаза, катился по серым щекам, капли его смачивали бескровные губы. Соленая влага растекалась по телу, поила таежную землю, ждущую обильных дождей. Со седка Риты справа уронила плохо привязанный котелок, но поднять его не посмела. Дорога все круче поднималась вверх.

Каждый шаг давался с трудом. Сквозь давно прохудившиеся ботинки — правую подошву Рита еще на пересылке подвязала тряпками — набились острые мелкие камешки. Боль злобно кусала непривыкшие к ходьбе ноги, жгла грудь, тоненькими иглами впивалась в пересохшее горло, подкрадывалась к серд цу, властно сжимала тело.

...Только бы не упасть... Упаду... Добегу... Упаду... С ужа сом думала Рита.

— Скорей! Скорей! Скорей! — злобно погоняли конвоиры.

Подъем наконец кончился. Пробежав еще метров двести по ровной дороге, старший сержант замедлил шаг, а минут через пять скомандовал:

— Колонна, стой!

Женщины, жадно ловя ртом воздух, стояли не шелохнув шись. Начальник конвоя чиркнул спичкой, прикурил потухшую папиросу, небрежно пустил из носа струйку дыма и выплюнул окурок под ноги.

180

— Вот мы с вами и зарядку провели. Утренняя гимнасти ка! — начальник конвоя весело заржал. — Устали? С меня пример берите! Спортом занимайтесь! Закаляйтесь! Для вас же стараюсь. Первые две пятерки, ко мне! Оставить инструмент на месте! Разбить запретную зону!

Рита осталась в строю. Колонна заключенных стояла возле железной дороги. Метрах в пятидесяти от дороги по правую руку начиналась тайга, по левую, вблизи от насыпи, куда им велели подняться, стояли одинокие сосны и ели. Сквозь них виднелась лента грунтовой дороги, а дальше шумела все та же тайга, угрюмая и непокорная. По обе стороны насыпи женщи ны вбивали низенькие колышки и, привязав к ним тонкую бечеву, натягивали ее. Дорога шла резко под уклон. Казалось, что там, куда едва доставал глаз, она обрывается в пропасть.

Рита смотрела и не могла понять, каким же чудом поезда побеждают отвесный крутой подъем.

— Смотришь, девонька? — спросила желтолицая седая жен щина в заплатанных ватных брюках. Рита кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова. — Дивишься, небось, как паровоз по эдакой крутизне ходит? Не на такое еще здесь насмотришься.

Паровозы, они железные, а машинисты — малосрочники, ге ройствуют, вагоны часто с рельс сходят. Вот мы дорогу и подиимать будем.

Поднять дорогу?.. Как ее поднимешь?! Шутит, наверно...

Не похоже... Глаза у нее больные, слезятся... — раздумывала Рита. Когда вбили колышки и натянули бечеву, начальник конвоя предупредил:

— Веревка — запретная зона. Один шаг за нее — пуля в затрллок. Работайте! Ты, — старший сержант ткнул пальцем в сторону Риты, — отдай штопку ей, — он указал на желто лицую женщину в ватных брюках.

— Какую штопку? — не поняла Рита.

— Ту, что в руках держишь, дура деревенская. Этой дере вянной лопатой путя подштопывают. Возьми железную лопату у матушки, — начальник конвоя кивнул в сторону Ефросиньи, — а ее сегодня на вагу посадим, пусть живот поднатужит, ногами подрыгает. Ты спускайся вниз, носилки грузить. Долго гривая попадья у меня попотеет. Молись, матушка! Трудись! — Заметив, что Рита хочет что-то сказать, начальник конвоя

181

снял с плеча автомат и выразительно похлопал рукой по прикладу.

— Видишь, чем пахнет? Марш на работу! — ничего не понимая, Рита сошла с насыпи. Вместе с ней спустились еще трое, они встали возле большой кучи гравия. Вереница женщин с деревянными носилками в руках потянулась к ним.

— Полней накладывай! — приказал конвоир Рите.

— Они не донесут, — хрипло возразила Рита.

— Чтоб я последнее слово от тебя слышал! За запретку прогуляешься! — пригрозил конвоир.

До обеда Рита работала молча. Женщины иногда роняли короткие фразы вполголоса, обращаясь друг к другу. Но Ри та не знала никого из них, да и ее пока не знал никто. Иногда она глядела вверх на насыпь. Заключенные принесли бревно, сунули его по;д шпалу — ямку они заготовили раньше, — шестеро из них легли телами на самодельный рычаг. Корот кий отрезок железной дороги немного поднялся вверх. Рычаг, его почему-то называли вагой, клонился вниз.

— Раскачивайте вагу! — кричал конвоир.

— Животом налегай, матушка! Животом! Ножками дры гай! — весело хохотал начальник конвоя.

Под приподнятые шпалы женщины бросали лопаты песка и гравия. Четверо заключенных — среди них Рита узнала желтолицую — поспешно трамбовали гравий штопками.

— Штопайте лучше! — кричал начальник охраны.

— Чо зыркаешь, контра?! — пробурчал молодой конвоир, пиная Риту носком сапога. — Работай!

Солнце поднялось высоко. Тучи мелкого гнуса, как тонкая кисея, скрывали лица заключенных. Гнус жалил лицо, лез в глаза, кусал открытые руки, заползал под одежду, набивался в нос и в уши. Стоило на минуту открыть рот, и Рита с омер зением сплевывала черную от гнуса слюну. Конвоиры натянули на лица волосяные сетки накомарников и, несмотря на жару, приказали развести костры. Конвоиры подбрасывали в огонь зеленые сырые ветки. Густой дым поднимался над чадящими кострами, отгоняя таежный гнус и комаров.

— В гробу я видел такую службу, — выругался молодой конвоир, тот самый, что ударил Риту. Лопата уже дважды

182

выскальзывала из ее ослабевших рук. Рита пыталась выпря миться, отдохнуть, хотя бы минуту, смахнуть с лица крыла тую нечисть, но всякий раз, стоило ей только разогнуться, конвоир злобно кричал:

— Шевелись, контра! — и Рита шевелилась, сама не соз навая, что она делает.

— Кончай работать! Обед! — объявил начальник конвоя.

Рита, пошатываясь, подошла к подводе. Тощая лошадь недо вольно фыркала, ожесточенно хлестала себя хвостом по кру пу, яростно мотала головой, отгоняя сотни тысяч маленьких кровопийц, жадно облепивших усталое тело животного. На подводе стояла сосновая бочка с баландой. Рита, вспомнив, что у нее нет посуды, беспомощно оглянулась кругом.