Чтение онлайн

— Все есть, доктор. На мужскую командировку чуть свет сбегал, всю аптечку у него забрал.

— Y кого это, у него?

— Y лекпохма тамошнего. Он, сукин сын, до тридцать вто рого ветеринаром работал.

— Последние десять лет скотину в пивной лечил? — уточ нила Любовь Антоновна.

— Откуда вы знаете? — удивился начальник лагпункта.

— Слыхала...

— Он мне лошадь на ноги поставил. Знающий мужик. На счет людей он плоховато разбирается... да ведь сойдет. Кого лечить тут? — капитан ненароком скользнул взглядом по се рому лицу Любови Антоновны и осекся. Молчание продолжа лось почти до самого дома капитана. Y>kc подходя к его дому, Любовь Антоновна спросила:

— Почему вы не вызвали врача из управления лагеря?

— Пожар проклятый. Сами видите... Вчера дож дь прошел.

Пути на соплях держатся, размыло их... Поезд не ходит.

— А по грунтовой дороге?

— Обвалилась она километров за двадцать отсюда. Пехом вольные врачи не пойдут. Я всю ночь по селектору звонил.

Отвечают, что раньше четверга никто не приедет.

203

— Что вас натолкнуло на мысль обратиться именно ко мне?

— К кому ж е еще, доктор? К этой скотине леклому? Не лошадь захворала, жена. Люблю я ее. В прошлом году вы спасли начальника третьей части полковника Гвоздевского. Мне по селектору один дружок из управления лагеря о вас сказал.

— Не спасла, а правильно установила диагноз. Y него было прободение язвы желудка. Некоторые симптомы прободения не ярко выражены. Мои коллеги сомневались в необходимо сти хирургического вмешательства. Я настояла. После опера ции он выздоровел.

— Полковник вами очень доволен. Так доволен, что пря мо сам бы спасибо сказал. Только некогда ему, занят.

— Я чувствую его благодарность. Особенно здесь, — горь ко усмехнулась Любовь Антоновна.

Капитан благоразумно промолчал.

— Уже пришли, доктор, — заговорил капитан, указывая на небольшой бревенчатый долине, одиноко стоящий на та ежной поляне. — Семья у меня. Я отдельно живу. Этот дом построили заключенные в свободное от работы время. Ува жают они меня, ужас как уважают. Заходите, доктор, — ра душно пригласил капитан.

— Где больная? — деловито спросила Любовь Антоновна.

— Тут она. Лизутка! Я к тебе доктора привел, — взволно ванно объявил капитан.

— Как тебя зовут, милая? — мягко спросила Любовь Ан тоновна, присаживаясь возле больной.

— Елизавета, — ответила больная, прикрывая воспален ные глаза.

— Дай руку, Лиза, — попросила Любовь Антоновна. Боль ная покорно протянула не по-женски большую руку.

— Где болит?

— Внизу живота схватывает.

— Кровь есть?

— Вчера скудно текла.

— Когда началось?

— Позавчера.

— Давно беременна?

204

— Он вам сказал? — удивленно спросила больная, указы вая глазами на мужа.

— Не он. Догадалась я.

— Третий месяц, доктор.

— Что ела позавчера?

— Грибы свежие. Сама изжарила.

— Кого испугалась?

— И то вы знаете? Я ж даже ему ни словечка не сказала.

Позавчера днем, как тайга ещ е не горела... грибы собирала я... Зашумел кто-то поблизости... Меня в ж ар бросило. Мед ведь, думаю, или беглый. Медведь — задерет, беглый — надру гается и убьет... И будто что за деревьями показалось. Я со страху упала...

Любовь Антоновна брезгливо поморщилась и гневно-гнев но посмотрела на начальника лагпункта.

— Капитан! Здесь глубинка. Заключенные — только по литические. Много беглецов насиловали и убивали ваших жен?!

— Как сказать... Я сам свидетелем не был... Не упомню та кого, — залебезил капитан, воровато пряча бегающие глаза.

— От кого вы слышали о беглых? — с плохо скрытой яро стью спросила Любовь Антоновна, обращаясь к Елизавете.

— От него... — призналась больная, указывая на мужа.

— Вам не стыдно преднамеренной клеветой на беззащит ных людей запугивать даже свою жену?

Щеки капитана побагровели. Сжав кулаки, он шагнул к Любови Антоновне, но вовремя одумался.

— Я не сам сочиняю... Нам говорят и я говорю.

— Повторяете чужую ложь? Но вы знаете ей цену и все же... Обманывайте конвоиров, надзирателей, кого угодно, но жену...

— Черта самого обдуришь, если велят!— закричал началь ник лагпункта. — Умные вы очень! Я Лизутке скажу, она с бабами местными поговорит, а те с охотниками поболтают.

Охрана без охотников как без рук. Собашник за пять километ ров в тайгу от дороги уйдет и назад ворочается. Не здешние они, тайгу не понимают. Кто беглеца поймает? Я? «Разуюсь, но догоню!» — передразнил кого-то капитан. Не вологодский я.

Не разуюсь и не догоню.

205

— Уйдите! Оставьте нас одних, — потребовала Любовь Антоновна.

Капитан поспешил выполнить приказ доктора. Любовь Антоновна пробыла наедине с больной минут двадцать. Когда она вышла из дома, капитан, бросив недокуренную папиросу, поспешил к ней.

— Что с Лизой, доктор?

— Покажите, какие у вас есть лекарства, — не отвечая на вопрос, попросила Любовь Антоновна.

— Сей момент! — Капитан увлек Любовь Антоновну в дом и из-под своей кровати извлек походную аптечку.

— Выбирайте, доктор. Что у нее?

— Угрожающий самопроизвольный аборт, — ответила Лю бовь Антоновна, внимательно рассматривая лекарства.

— Быть того не может. У нас и поблизости нет никого, кто б таким делом занимался, — запротестовал капитан.

— Выкидыш у нее может быть. Очевидно, она отравилась грибами и испугалась вашего беглеца, — пояснила Любовь Антоновна.

— От испуга тоже такое бывает?

— Случается. Я не вижу здесь нужных лекарств. Порош ки без надписей... Иод. А это что такое? Не пойму, — Любовь Антоновна открыла небольшую бутылку, налила несколько капель прозрачной жидкости на ладонь и осторожно лизнула языком. — Бром... А это скипидар... Зачем он вам?

— Для озорства, — хмуро ответил капитан.

— Как прикажете вас понимать?

— Лекпом балуется со скипидаром и с этим, как его...

— Бромом.

— Вот-вот, доктор. Придет к нему больной с нарывом, а он ему в нос бром закапывает. В прошлом месяце один за ключенный пальцы себе отрубил на лесоповале. У него кро вища так и хлещет, как у кабана недорезанного. К лекпому его привели, а лекпом кричит своему помощнику: «Смажьте ему пятки скипидаром, сразу заживет». Тот заключенный за жал рану — и к дверям, а помощник смерти вслед ему базлает: «Не желаешь пятки мазать, штаны снимай! Я тебе там все вымажу. Как жеребец забегаешь». Тот с отрубленными