Чтение онлайн

— Мусора не отняли спирт при шмоне? — усомнился Падло.

158

— Меня на руках приволокли. Не обыскивали. Чего шары вылупила, Ритка? Базлай!

— Аня! Елена Артемьевна! Ася велела кричать в окошко что карцер горит! Y нее огонь есть и спирт! Горим! Карцер горит! — закричала Рита, подбежав к окну.

— Горим! Горим! — вторили ей голоса Ани и Елены Ар темьевны.

Первая кахмера молчала.

— Делайте фраера, братцы! Не подожгут! Забздят! — не истовствовал Падло.

С ближайшей к карцеру вышки раздался набатный звон.

Где-то в зоне прогремел выстрел. Рита, не отходя от окна, иногда оглядывалась на Аську. Склонившись над нарами, Ась ка с неуловимой быстротой катала по доскам подошвой баш мака туго скрученный кусок серой ваты. Она изредка оста навливалась, подносила самодельный фитиль к носу, нюхала его и снова начинала катать. Движения Аськи становились все быстрее. Наконец, после третьей проверки она чихнула, сморщилась и разорвала фитиль пополам. Рита увидела струй ку густого черного дыма. В глубине фитиля тлела золотистая искра. Аська поднесла тлеющую вату к губам. Она осторожно и умело раздувала тлеющий огонек.

— Бросьте фраера!

...Падло Григории... Он испугался... — облегченно вздохну ла Рита.

— Аська! Перестань! Мы не тронем его! Пожалей воров!

— сипло упрашивал Мухомор.

Аська молча сняла старенькое разорванное платье, ста рательно отодрала большой лоскут, расчетливо полила его спиртом и поднесла горящий фитиль. Смоченная в спирте тряпка вспыхнула синим огнем.

— Аська! Сгорим!

— Доски в трюме сухие! С твоей стены начну, Падло! — Ася плеснула спирт на стену и поднесла к ней горящую тряпку.

— Горим! — испуганно завопил Падло.

— Горим! Горим! Горим! — дружно подхватили бывшие законники.

Яркие язычки огня жадно лизали сухое дерево. Они на стойчиво и упорно ползли по стене. Аська стояла на нарах.

159

— Иде горит? И пошто горит? — всполошен но закричал дядя Коля.

— Третья подожгла! Аська! — надрывалась в один голос сучья камера.

— Сгорим — на общие работы пойдешь, дядя Коля! — грозно предупредила Аська.

— Отпирай камеры! — гундосил Падло.

— Ить у меня ключа ночыо нетути.

— Бей в колотушку! Зови мусоров! — истерично взвыл Мухомор.

— Побегу! — согласился дядя Коля.

Над карцерным двором взвился суматошный отрывистый звон.

— Дежурники скоро прибегут, — устало сказала Аська, присаживаясь на нары. — Иди сюда, Рита. Попрощаемся.

— Неужели сгорим?

— Не дадут, Рита. Карцер дорого стоит. Не выгодно им...

Убыот меня.

— Кто?

— Наверно, суки. Дежурники меня им отдадут. Все, что слышала здесь, — забудь. Слово скажешь — убыот дежурни ки. Я на себя поджог возьму.

— А спросят, почему ты это сделала?

— Скажу, с Падлой Григоричем счеты имела.

— Какие счеты? — удивилась Рита.

— Горим! Горим! — вопила соседняя камера.

К горящей стене не приближался никто.

— Никаких счетов! Я с ним на воле ни разу не встреча лась. Только в лагере... Тогда я с законником жила и близко к себе Падлу не пускала.

— А он не скажет, что ты врешь?

— Если Ольховский узнает, что они тут открыто гово рили и ты подслушала — считай конец им всем. А так по жалеют... Пригодятся они начальникам.

— Чего наговаривать на себя станешь?

— Я уже придумала... Тяжелую нахалку на себя беру.

Стыдно... Поверит Елена Артемьевна — последним челове ком считать будет.

— Не оговаривай себя! Ася... Родная!

160

— Промолчу я — тебя, Ритка, убьют... Не верь ни одному слову, что я начальнику сегодня скажу... Правду нельзя гово рить... Елене Артемьевне расскажи все, как было... Ей одной...

— Я останусь с тобой, Ася.

— Живи, Рита... Тебя в глубинку пошлют... Кому же мы сегодня помогли?

— Не знаю, Ася... Жарко...

— Горим, потому и жарко... Врала Аврора, что я складняк у Елены Артемьевны спрятала... Надоела мне воровская жизнь.

И феня надоела! Я хотела на доктора выучиться... Кукол лечила... Y тебя были куклы?

— Мало... Тетя Маша дарила. Мы бедно жили.

— А у меня — много... Папа привозил. Всегда. Всегда...

Такие смешные. Хорошие. Врет Аврора, что расстреляли его.

Жив он! Может, и ему кто поможет? Не увижу я его... А он все равно живой! Идут! Первую отпирают... Вторую... Нашу...

— Вылетай во двор! — зычно крикнул надзиратель.

Ася спокойно и неторопливо надела платье.

— Кому говорят!

— Не суйся, начальник! Сгоришь! — насмешливо проце дила Аська.

— Что будет? — прошептала Рита.

— Не бойся...

— Выпуливайся, тварь! — торопил надзиратель.

В карцерном дворе сидело две кучки людей — мужчи ны отдельно, женщины — отдельно. Бывшие воры в законе молчали. Поодаль от них кто-то лежал па зехмле.

Федор Матвеевич, — догадалась Рита. Она попыталась заговорить с Аней, но надзиратель резко оборвал ее.

— Пришибу! На суде наговоришься, контрик!

— За что судить-то ее? — ахнула Аня.

— За поджог!

Прошло минут десять. Из карцера выходили надзиратели с пустыми ведрами в руках. Молчания не нарушал никто.

...Куда же они теперь нас? Неужто обратно в камеру?

Там Падло... Жив Федор Матвеевич?

— Откройте! — приказал мужской голос за забором.

Один из надзирателей поспешил к карцерной калитке. Не много помешкав, он кого-то впустил во двор.

161

— Ольховский пришел. Его голос... — предупредила Аська.

— Что у вас случилось? — хмуро спросил Ольховский.

— Подожгли карцер, товарищ начальник! — отрапортовал надзиратель.

— Лодыри! Бардак развели! За всем я должен смотреть!

Поспать даже не дадут... Кто поджег?

— Заключенные бабы из третьей камеры, товарищ началь ник. И еще...

— Что еще? — насторожился Ольховский.

— В четвертой придушили одного заключенного.

— Насмерть?

— Никак нет, товарищ начальник. Дышит...