Чтение онлайн

— Романс! Романс! — загалдели гости.

Зина не заставила себя просить. Она аккуратно пригладила белокурые пушистые волосы и запела низким приятным го лосом. «Вдыхая розы аромат, тенистый вспоминая сад и слово нежное «люблю», что вы сказали мне тогда».

— Постно, Зина, — пренебрежительно скривив губы, про цедил Витюша.

— Спой пожирней, — обиделась Зина.

— Спою... Дай гитару, Ким. Старинное попурри. Все отдам — не пожалею, буйну голову отдам, разрешите, не гоните, про водить мне вас, мадам. Ревела дама — муж побил, штаны в измене доказали, я

на скамеечке сиде-е-е-л — собаки выйти не давали.

24

Потом Рита слышала еще чью-то песню, кажется, Леши: «Хоть крива, коса, горбата, но червонцами богата. За червонцы — временно жена».

И голос Кима, назойливый и громкий: «Пей, Рита, осве жайся!» и чей-то еще — чей? — она не помнила.

— Вино с водкой мешаешь? Пивка туда плесни, скорей ее разберет.

— Поспела! Поспела! — кто-то выкрикнул над самым ухом Риты и гулко расхохотался.

Рита открыла глаза. Рядом с ней, на кровати, кто-то сопел и ворочался. Еще не понимая, что произошло, она подняла голову и заглянула в лицо спящего. «Ким!» В комнате было светло. Солнечный зайчик, теплый и ласковый, робко поце ловал ее в губы.

— Ким! — с ужасом выдохнула Рита.

Он что-то невнятно промычал и не открывая глаз повер нулся к ней.

— Ким!

— Ша, Симка! Спи! — сонно пробурчал Ким, пытаясь на тянуть на голову одеяло.

Сима?.. Почему мы рядом?

— Никакая я не Сима, — злобно крикнула Рита. В бес сильном отчаянии она рванула одеяло к себе.

— Риточка... Ритунчик! Извини.

— Почему я с тобой? — в упор спросила Рита.

— Ты вчера много выпила... Я думал проводить тебя до мой... Не получилось. Ты случайно заснула здесь, а я к тебе прилег... Приятнее вместе.

— Скот!

— Ты не ругайся. Я не хотел... — лебезил Ким, воровато отводя глаза.

Тетя была права...

— Что ты сделал со мной?! Тварь!

Ким проворно вскочил с кровати.

— Потише ругайся... Ты! Скажи еще спасибо мне. Поду маешь, недотрога! Сейчас за сотню такую деваху можно от хватить... Голодных хватает... Я тебе дал...

25

— Купил меня?!! — Гнев, обида, отвращение, ужас иска зили лицо Риты. Ким молчал. — Отвечай, подлец!

— Не визжи!.. Лежи и не поднимайся! Я тебя...

Рита взмахнула рукой. Ким схватил ее руку и с непости жимой быстротой и ловкостью заломил ее за спину. Рита бо лезненно ойкнула.

— Одевайся — повелительно приказал Ким, — и не взду май еще раз со своими когтями лезть ко мне. Y меня второй разряд по боксу... тсс, кто-то идет. Мама... Не пищи...

Послышался звук отпираемых дверей и женские голоса.

Рита притаилась.

— Если застанут нас вдвоем... я — раздетая, взлохмачен ная...

— Не бойся! Дверь заперта... — чуть слышно прошептал Ким.

Голоса за дверью звучали ясно и отчетливо.

— Рг

1

здевайся, Шурочка. Я за тобой поухаживаю. Потише пожалуйста. Может, Кимочка спит. Я загляну к мальчику.

Заперто... Ужасно самостоятельный ребенок. Завел себе ключ и никому не дает.

— Ах, Шурочка, зачем ты так неделикатно смеешься... Мой Ким никогда не просыпает. Он уже давно ушел, а то бы дверь была открыта...

— Вчера они до поздней ночи гуляли. Я часов в одиннад цать проходила мимо, слышала песни. Мой Колька во втором часу вернулся. Не один, с приятелем. Какого-то Лешу с собой приволок.

— Фи, Шурочка, как ты некультурно выражаешься: приволок...

— Я, Паша, язык ломать не умею.

— Следить за детьми неэтично. Я жена руководящего работника, а ты как моя родная сестра...

— Мой Колька рассказывал...

— Коля — воспитанный мальчик. Шалун... Наши дети должны жить лучше нас.

— Пантелей сказывал...

— Какое неэтичное имя Пантелей. Не зови его Панте леем. Я просила Понтика имя поменять, а он упрямится. Один 26

враг народа, из ученых, он сейчас осужден, подсказал мне, чтоб я уговорила его сменять Пантелея на Понтия. Потом мне один хороший человек пояснил, что Понтий был каким-то па лачом или жандармом. Я, конечно, отсоветовала.

— Сдурела ты, Пашка! Аль забыла, что Понтий Пилатий Христа распял?

— Никакого такого Христа не было. Это все выдумки!

Наукой доказано.

— Ты, знать, походя в ту науку заглядываешь...

— Я моложе тебя, Шурочка. В церковных школах не учи лась. Мне восемь было в семнадцатом. После революции лик без окончила и пять группов. Ученые всякие у нас в гостях бывали. Мой Понтик деликатно умел с ними говорить. Они его ужасно уважали.

— Это когда вы в деревне-то жили?

— Не в деревне, а в Москве. Мы в той деревне совсем мало жили. Понтика направили туда выдвиженцем. Он у меня был двадцатипятитысячником. Понтик очень активно раскулачи вал, всякую контру и подкулачников. Мой Понтик ужасно способный. Он в промакадемии учился — и кончил. Эти разные ученые всю жизнь учатся, пишут, пишут чего-то — и то не академики.

— Ума нет — считай калека...

— Я слышала от одной очень культурной женщины, что скоро платья крепдешиновые носить будут. Она мне показы вала отрез. Голубенький-голубенький...

— В наши-то годы с тобой такие платья носить... Сестра ты мне, бок о бок столько лет живем, а не понимаю я тебя.

Когда нянчила, ты еще говшошкой была, понимала вроде...

— Не вспоминай мрачные годы царизма. Народ эксплуати ровали...

— И слова эти вовсе не твои. Рано ты замуж вышла.

— В шестнадцать лет — не рано.

— А в семнадцать сразу двоих принесла. Самой в куклы впору играть, а тут твои в два голоса вопят... Колька говорил...

— Что твой Колька говорил? Болтун он и не благовоспи танный.

— Уж какой есть... Правда твоя, шалопай он непутевый.

27

Весь в отца. Путный парень не пойдет на гулянки, когда люди воюют и с голоду пухнут. А все Ким твой...

— Не ругай моего Кимочку. Моим детям можно сладко пожить. Понтик в гражданскую воевал. В раскулачивании уча ствовал, не то что некоторые. В тридцать седьмом поганой метлой врагов народа выметал — воздух очистил. Он два орде на имеет. И если бы он не помог вам...

— Не кори, Паша... Чувствую...

— О чем ж е Коля рассказывал?