Чтение онлайн

31

— Уйдешь?! К молоденькой?! Бросишь семью? Я до ЦК

дойду. Тебя из партии исключат! Из директоров выгонят.

— Паша!!!

— Не кричи! Я не из пугливых. Я в шестнадцать лет за тебя вышла. Красивая была! Девушка! А ты истаскался по бабам! Обманул меня!

— Вв-о-о-нн!!! — заревел Пантелей Иванович.

— Папа! Мама! успокойтесь.

— Домна? Как ты вошла?

— Дверь не заперта. Я стояла за дверью и слушала... Я

расскажу правду.

Мать и сын одновременно взглянули на Домну. В глазах матери светились страх, неприязнь, просьба. Ким смотрел с ненавистью и злобой.

— Я тоже могу кое-что рассказать, сестричка! — сквозь зубы пообещал брат.

— Папа! У тебя на заводе работает одна девушка. У нее заболела тетя. Из-за этого она прогуляла...

— Как ее фамилия?

— Воробьева.

— Знакомая фамилия. Помню Ким просил...

— Да, папа. Ким выпросил для нее семь дней отгула.

— Ты путаешь что-то, Домна. Ким сказал, что у Воробье вой умирает тетя. Я разрешил выпустить ее через проходную до конца смены.

— Домна с детства врушкой была...

— Помолчи, Паша!

— Значит, Ким солгал Рите!

— Какой Рите?

— Воробьевой! Он сказал, что ты дал ей отгул, до конца этой недели.

— Ким никогда не лжет! Он мальчик честный!

— Хорошо, мама. Честный мальчик Ким уговорил меня помочь Рите. Мы вместе пошли к ней и пригласили ее на наш мнимый день рожденья. Ким доказывал, что Рите нужна раз рядка, гости, новые люди...

— Ты о себе не забывай, сестричка!

— Мы вместе с Кимом украли из дома продукты и пени циллин. Мой брат честно, до последней крошки, все уворован32

ное нами отдал Рите. Теперь я понимаю, почему Рита согла силась прийти на наш день рожденья, хоть мы и не думали в этот день рождаться. Витюша принес вина и привел с собой Лешу. Ты его не знаешь, папа. Леша — вор, а Витюша дружит со шпаной. Мама накрыла на стол и ушла ночевать к дяде Пете. Леша пел блатные песни, играл на гитаре, фокусничал.

Мы плясали, пели и пили. Много пили... Мне подливал Сеня...

Проснулась я рано...

— Ты всегда рано встаешь? Даже и после вечеринок?

— Да, папа. У Кима дверь была заперта. Я не стала будить его. Убрала со стола и пошла на работу. Вечером заглянула к тете Шуре...

— Зачем?

— Чтоб заступиться за Колю, папа. Она всегда ругает его, если он поздно возвращается. Тетя Шура стала ругать меня и Кима. Я не уходила. Тетя Шура очень рассердилась. Стала кричать, что Ким охальник. Что он обидел двух девушек — Симу и Риту. И если Колька еще раз заглянет к нам, она ему волосы выдерет.

— Это вранье, — взвизгнула мать.

— Как... обидел? — смущенно спросил Пантелей Иванович.

— Тетя Шура разговаривала с мамой. Они не подозревали, что Ким и Рита все слышат. Когда разговор зашел о Симе...

— О Симе? — как эхо повторил Пантелей Иванович.

— О Симе, папа. О той самой Симе, которой ты дал хоро шую характеристику, а мама денег на аборт.

— Девчонка! Я выгоню тебя из дома!

— Я сама уйду, папа. Сперва дослушай.

— Куда ты уйдешь? Доченька, что с тобой? — испуганно пробормотала мать.

— Со мной плохо, мама... Вы с тетей Шурой говорили о Симе. За дверью в комнате Кима раздался шум. Вы обе начали барабанить в дверь. Ким долго не открывал. Когда вы зашли, то увидели Риту всю в крови. Тетя Шура умыла ее, хотела от вести к себе. Рита плакала, вырвалась и убежала.

— Ты кончила?

— Нет, папа. Вчера вечером я встретила Лешу и Витюшу.

Оба пьяные, как обычно. Я прошла, не поздоровалась с ними.

Витюша, думая, что я не слышу, грязно выругал меня.

33

— Хам! Как он смеет!

— Смеет, папа. Я подошла к нему и сказала: «Повтори!»

Витюша струсил.

— Я поговорю с этим щенком, — не удержалась мать.

— Не стоит. Я хотела сама дать ему пощечину. Но...

— Он набил тебя?

— Совсем напротив, папа. Витюша подставил мне щеку и сказал: «Бей, девочка, мне не больно». Я сдержалась. И тогда Леша ехидно посмотрел на меня и заговорил: «Мадам! Я се годня покидаю ваш чудный притончик. Завтра я буду отсюда верст за триста. На прощанье я хочу сказать вам, почему мой великодушный друг подставил свою щечку». «Поясните», — попросила я. «Все дело в Марго. Ваш братец решил передать ее Витюше, а Витюша подарит ему Зину. Обмен с доплатой в тысячу рублей. Платит Витюша, потому что Марго поваля лась в постели только с вашим братиком. А Зиночка попробо вала многих».

— Тебе не стыдно говорить такие гадости?

— Стыдно, мама. Леша говорил кое-что еще. Но об этом после... Я сразу побежала к Рите. Она не захотела разговари вать со мной. Я заплакала. Рита посмотрела на меня и сказала: «Твой брат изнасиловал меня и передал по акту. Зачем ты при шла? Помочь мне? Может, твоя мама даст мне денег на аборт, как Симе? Или ты привела еще одного мальчика? Может, ты заплатишь за порванное платье? Заплатишь за синяки? За мой стыд? Плати! Плати! Плати!» И она плюнула мне в глаза. Я

кончила, папа. Если тебе нечего сказать, я пойду.

— Обожди немного, — глухо попросил Пантелей Иванович.

Ким — подлец... Домна уедет... Она не раздумает... Угово рить? А если не удастся? Тогда... Здравствуй, одинокая ста рость, догорай, бесполезная жизнь. Где это я вычитал? В какой книге? Не все ли равно, в какой. Будь прокляты дети детей твоих! Кто так кричит? Молодая монашенка... Было это, было!

Но разве я виноват? — и Пантелей Иванович увидел себя юным, красивым, светлоглазым, с буденовской шашкой на бо ку. Целый месяц гонялись они за отрядом восставших мужиков.

Донесли, — а кто? упомнишь ли теперь, — что в женском мо настыре спрятано оружие. Обыскивали долго. Кроме книг в черных переплетах не нашли ничего... Келья узкая, холодная, 34

темная. И глаза... Голубые огромные глаза... И слезы. Круп­

ные, теплые, прозрачные... Ведь он хотел по-хорошему... Го ворил ей разные слова... Не согласилась. Короткая борьба...

Обнаженное девичье тело... И крик, гневный и грозящий. Будь прокляты дети детей твоих! Ему ли бояться проклятий слу жительницы культа? Он вышел из кельи, сытый и довольный.