Чтение онлайн

— Неохота говорить. Сплетни бабские.

— Говори, Шурочка. Начала, так уж кончай.

— Будто Ким вчера привел новую знакомую. Марго ка кую-то. И оставил ее у себя ночевать. Не мне Колька говорил, дружку своему, Леше. А я услышала ненароком.

— Ким себе этого не позволит! Чтоб в нашем доме...

— А Сима?

— Что ты мне в глаза тычешь своей Симой!

— Не сердись, Паша, я просто...

За дверью наступило недолгое молчание.

— Y нас с тобой, Шурочка, секретов нет. Мы одни. Я тебе все открою. Ты от жизни отстала, не понимаешь детей. Я

знала, что Ким с девочками балуется. Мне доктор говорил, что Ким очень одаренный, умный ребенок. Но он рано... со зрел. Ему женщина нужна... На время... Для здоровья. Ким нашел Симочку, девушку хорошую, порядочную. Она до него с мальчиками не встречалась. Я сперва была против. А потом побоялась, что его развратница какая-нибудь заразит, — и со гласилась. Сима лучше, чем кто другая...

— Она забеременела...

— А я ей через Кима денег дала на аборт. Теперь аборты запрещены. Ужасно дорого берут. И на дорогу дала. Старые платья Домнушкины подарила. Пантелей велел ей хорошую характеристику написать. Она с такой бумажкой где хочешь устроится. Не бесчувственная я...

—- Вчера-то зачем к Петьке ушла ночевать? Дома своего нет?

— А ты зачем с утра меня у ворот поджидала?

— Поговорить хотела. У Петьки-то почему ночевала?

28

— Ким попросил. Он день рождения справлял с друзьями.

Мы с домработницей весь день готовились. Все честь по чести было.

— Чудно... Твои-то ребятишки в Петров день родились. А

Петров день-то когда празднуют? В июле чай, я праздники помню.

— Ах, да, забыла! Не его день рождения, друга одного.

— Колька говорил...

— Что он говорил?! Не тяни из меня душу.

— А то и говорил, что Ким твой по ахту Витюше отдаст девчушку ту, Марго.

— Ты с ума сошла! По какому акту?

— По тому самому. Ким Витюше пообещал, что когда на доест ехму новая любовь, подпоит он ее и с Витюшей ночевать оставит.

Рита стремительно рванулась к «одаренному ребенку».

Удар в лицо, сильный, умелый, расчетливый! опрокинул ее на пол. Вспыхнуло пламя, голубое и огромное. Безвольное тело медленно и податливо погружалось в холодную студенистую мглу, омерзительную и удушливую.

Кто-то мыл ей лицо. Кто-то помог ей одеться. Все это Рита помнила очень плохо. Она пришла в себя уже дома. Тетя Ма ша сидела на постели, опустив набрякшие босые ноги на зем ляной пол.

— Вы застудите ноги, тетя Маша. Лягте.

— Y меня утром сестричка была. Я услала ее. И лекарст во ей отдала, — невнятно пробормотала тетя Маша.

— Вы все знаете? — убито прошептала Рита.

Тетя отрицательно покачала головой, но Рита ей не пове рила.

— Тетя... Тетечка...

— Я думала, что с тобой случилось. Жива-здорова — и слава Богу. Иди погуляй, я посплю, — отчужденно попросила тетя Маша.

— Не гоните меня... Я подлая... Я виновата... Они обманули меня... Он бил меня. Они смеялись...

— Я виновата, Рита... Ты из-за меня на такое пошла. Урод я старый... Жизнь молодую заела... Как помирать-то теперича 29

буду?- Мне Нюрка обсказала. Видела она, как ты с тем убив цем в дом их заходила... Господи! Дай мне мучения великие!

А ей-то за что... Не праведен Ты, Господи! Неправеден! — страстно закричала тетя Маша.

Молчало небо, хмурое и далекое. Плакала Рита, испуганная и несчастная.

СЕМЕЙНЫЙ РАЗГОВОР

— Паша! Позови Кима.

— Мальчик нездоров. Y него ужасно болит голова.

— Еще раз говорю тебе — позови Кима. Что ж, мне самому к нему идти?

— Ты какой-то странный, Понтик. Приехал оттуда — и ни слова родной жене. Может, критиковали тебя? Я знаю, там всегда подкапываются. Не ценят хороших работников. Со мною уж мог бы поделиться.

— Какое это имеет значение: критиковали или я сам с самокритикой выступал?..

— Бесчувственный... Y тебя молодая жена, дети... Ты дол жен...

— Сколько тебя раз просить нужно?

— Рта не даешь раскрыть. С другими женами мужья со ветуются...

— Позови Кима!

— Ты был... у Шуры?

— Предположим...

— Сплетница она несчастная!

— Она твоя сестра...

— Значит тебе мои родственники не нравятся?!

— Нравятся, Паша. Ким! Иди ко мне! Ким!

— Что кричишь на весь дом? Люди подумают...

— Ким!

— Ты меня, папа?

— Нет, твою копию. Сходи, Паша посмотри, чем Домна во дворе занимается.

30

— Я не позволю мучить ребенка! Твоя Шура — малохоль-ная! Бесчувственная она до ужаса. Чуть что — и жаловаться.

Что зверем смотришь на меня? Думаешь, если ты директор, то тебе жену тиранить можно? Y нас — равноправие! Все женщины минсипированы.

— Эмансипированы, мамочка. А это значит — освобожде ны из-под власти мужчин. Не удивляйся, папа. Ты знаешь, у меня короткая память... Но об этом слове мне недавно еще раз напомнила Домна. Она еще вычитала слово «суфражист ки». Они в каких-то английских музеях рубили картины, что бы женщин избирали в парламент наравне с мужчинами. И

еще они...

— Ты скоро кончишь болтать?

— Папа! Я хочу после войны поступить в Литературный институт. А поэтому обязан...

— В каком месяце ты родился?

— Смешно, папа... Ты помнишь лучше... Я тогда был ма ленький.

— Перестань кривляться!

— Шурочка неблагодарная... Кто помог им в тридцать седьмом? Кто их притащил сюда? Мы с тобой, Пантелей! А

она...

— Когда ты родился?

— Тринадцатого июля тысяча девятьсот двадцать шестого года, в среду.

— Вспомнил все-таки... Даже день недели не забыл.

— Ким ужасно одаренный ребенок. Я всегда говорила...

— Та-лант-ли-вый... Ге-ни-аль-ный...

— Ты злой и старый!.. Он твой сын! Как у тебя язык по ворачивается допрашивать его. Я покажу этой Шурке! Она у меня паплачется!

— Где ты с ней познакомился?

— С кем, папочка? С тетей Шурой? Я ж е ее с детства знаю...

— Больше вам это не пройдет! — крикнул Пантелей Ива нович и с силой стукнул по письменному столу кулаком. — Ни тебе, ни маме! Я не позволю издеваться над собой! Еще одно слово — и я уйду от вас.